Не могу сказать, что напиток мне сильно понравился, это вам не вино с королевских подвалов, но выпить пришлось. За знакомство и дружбу. А они нам еще понадобятся: хорошо бы получить от рыбаков проводника.
Я воду как-то не очень люблю и в кораблях совершенно не разбираюсь. Если с нами пойдет человек из племени, то он качество посудины проверит, и на мель ей не даст сесть.
— Учинарки хороший народ. Сын дам, дорога поведет, — между тем довольно осклабился Лоед, не подозревая, что опередил следующую просьбу.
— Быстро, быстро ехать станешь, — заверил туземец, потом сощурил круглые, словно горох, глазки, вытянул вперед руку со сжатыми в кулак пальцами и дважды резко раскрыл кисть, заявив, — Два рука монет.
Ох торгаш…
Отлично! Сына он точно топить не станет, выполнит заказ на совесть.
— Хорошо, — согласился я, потом растопырил кисть, — Пять монет здесь, тебе, а пять там, когда доедем.
Тузмец сначала насупился, а потом рассмеялся и погрозил мне пальцем.
Вот и отлично. Похоже у нас теперь полное взаимопонимание.
Мы еще немного посидели. Маленькая ловкая девушка, с округлыми икрами и гладкими сдобными плечами, принесла целую миску мелких, зажаренных до хруста рыбешек, посыпанных травой с солью, и беседа затянулась надолго. Говорили в основном гости.
Шутки и смех не мешали, я слушал их вполуха, не понимая большую часть: на меня накатили усталость, безразличие и опустошенность.
Я растянулся на хрустком тростнике во весь рост, подложив под голову руки.
Над головой плыли созвездия, собираясь в небесную реку.
Рыцарь, орел, дама с веером, а там, дальше, девять ярких звезд — созвездие кошки. Если бы сирин дал девушке умереть, то она ушла бы к небесной охотнице и мчалась рядом с ней, трогая лапами не жесткую траву на земле, а легкую звездную пыль. Но вот ведь…
Я резко сел.
Глупо! Надо было заставить Агаи похоронить девушку. Не найдет он для своей рош-мах противоядия.
И я хорош, не смог вправить юнцу мозги.
Плавучая деревенька притихла. Разошлись по домам мои собутыльники.
В хижине царила тишина: Морра заснула сразу после ужина, прямо с обглоданной рыбой в руке. Я отнес девочку в домик и уложил на кровать, которую заменяли деревянный настил и тюфяк, набитый козьей шерстью.
Сирин уже не плакал. Его ровное дыхание показывало, что горемыка заснул.
Ну и мне пора.
Я устроился между Моррой и сирин — так легче контролировать обоих.
Малышка почти сразу переползла мне под бок, уткнувшись головенкой в плечо, и я почувствовал себя почти отцом. Ну, или старшим братом.
Некоторое время еще лежал, чувствуя всем телом, как 'дышит' и ворочается под нами река, а потом заснул.
Следующие дни прошли спокойно и размеренно, в ожидании пока сделают лодку. Мастерили ее все из того же тростника. Это растение вообще было одним из самых главных в жизни речного народа. Его молодые побеги, и корни шли в пищу: сердцевина, очищенная от верхнего волокнистого слоя, имела довольно приятный кисло-сладкий вкус и хрустела на зубах не хуже свежих огурцов.
Подросшие побеги шли на корм козам. Взрослые растения срубали, сушили и использовали для различных целей, от строительства домов, плавучего 'острова' или лодок, до изготовления нехитрого скарба, некого подобия бумаги и циновок. Даже несколько идолов, украшавших место главных сходок учинарки, /так учунгу сами себя называли/, и те были сделаны из тростника, обмазанного глиной и клеем из рыбной чешуи.
В целом островитяне оказались приятным народцем — дружелюбным и ненавязчивым.
Агаи, просиживавшего целыми днями на краю плота, они вообще не трогали.
А после того как я объяснил туземцам причину его печали, сердобольный вождь щедро предложил выбрать для волшебника в жены одну из незамужних девиц, достигших брачного возраста. Мне с трудом удалось убедить учинарка не трогать юношу, дав обещание поговорить с Агаим на 'брачную' тему, как только он придет в себя.
Морру сразу приняли в свою компанию местные детишки, дружно кинувшись учить девочку плавать. Сначала я беспокоился, но потом, глядя, как она лазает по мелководью вместе с остальными детьми, успокоился и занялся своими делами — составил компанию мастеру Лоеду.
Основой для корабля послужили плотные вязанки тростника. Островитяне ловко соединяли их в одно целое, сплетая лианами и стягивая бечевой.
Постепенно на берегу появился довольно большой плоскодонный корабль с выпуклыми боками.
Ближе к корме учинарки возвели небольшой квадратный домик, схожий с теми, что стояли в деревне, а по центру укрепили мачту.
Пока сооружение приобретало формы, я приглядывался к укладу рыбаков.
Очень понравилось, что никто в племени не сидел без дела. Мужчины рубили тростник, вязали новые плоты, чинили старые, плели сети, охотились с луками на водяных птиц или с острогами на крупную рыбу. Женщины ткали, плели циновки, готовили. Даже дети трудились вовсю: ловили бреднями рыбную мелочь, приглядывали за ползунками, искали моллюсков, и тоже принимали участие в починке островов.
