Под пристальными взглядами стражи, и под прицелом арбалетов, мы прошли мол до конца. Потом до нас донесся сухой треск, он заставил оглянуться: желтое пламя пожирало наш корабль, охватив его сразу с носа до кормы. Полыхал тростниковый парус, пылала палуба и щелястый домик. Высоко в небо летела сажа, подсвеченная на концах оранжевыми искрами.
Ну, вот и все, дороги назад нет. Во всяком случае — по реке.
Черные фигуры, с масками из крашенной кожи, на миг показались мне судьями Ирия, что стоят на входе в подземелья грешников.
Такие мысли настроения не улучшили — от них веяло обреченностью.
Нашего соотечественника казнь лодки не привлекла, он предпочел общество земляков, решив свести с гостями более близкое знакомство.
РизІ — Господа, позвольте представиться — милитес Лаланн Гю из рода Лаланн.
В его речи уже чудился легкий акцент, выдававший годы, прожитые вне родины.
Мы поклонились в ответ и тоже назвали свои имена.
Я не стал скрывать настоящее. Не потому, что с первых же слов проникся доверием к милитес, нет, просто я узнал его. Достойный и умный господин умудрившийся сбежать раньше, чем до него дотянулись руки его величества. Фирит даже не смог наложить руку на состояние Риза Лаланна.
Мне такие прозорливые и шустрые люди всегда нравились.
— Дюсанг Лирой Тилн из рода Ремари.
Посторонним бы показалось, что на Риза плеснули кипятком. Он отпрянул, изменившись в лице, но потом взял себя в руки и спросил, — Что делает так далеко от Наорга правая рука короля?
Ну, это он хватил! Никогда мне не отводили столь «почетного» звания, слава богу. Опровергать слова изгоя я не стал и лишь ответил, — То же, что и Вы.
Мужчина прищурился, пристально глядя мне в глаза, словно решал что-то, а потом и учтиво предложил, — Если хотите, я помогу вам устроиться. Приезжим не стоит бродить по Сырту одним.
Так я и думал. Значит, реальная власть тут действительно принадлежит каким-нибудь скотам, жирующим в безнаказанности.
Ох, и не люблю я подобные города! По мне, так уж лучше наш Фирит, чем полное беззаконие.
Риз снова опустил капюшон по самый нос, прикрыл рот платком, от которого даже на расстоянии несло уксусом, и торопливо двинулся по кривой улочке вверх, в город. Мы старались не отставать от него.
Мешанина из домов с плоскими крышами, карабкающимся по склонам все выше и выше, на первый взгляд казалась хаотичной. На второй, впрочем — тоже.
Улицы в Сырте соединяли крутые узкие лестницы, безопасные только для коз, и лишь изредка — извилистые дороги, по которым могла проехать лошадь с телегой.
Уже с первых же шагов я пожалел, что не заткнул Агаи рот, когда сирин объявлял себя лекарем.
Безумие и страх царили в Сырте. Эпидемия, захлестнувшая город, принесла в него не только болезнь, вместе с ней пришло жестокость и мародерство: многие дома зияли черными проемами выломанных окон и дверей.
Прямо на дороге валялось брошенное барахло: сломанная мебель, выпотрошенные тюфяки, рваные одеяла, белье, тряпки, битая посуда, и самое страшное — обклеванные воронами черные как головешки человеческие трупы.
Несколько раз попались на глаза еще живые люди, отмеченные синими пятнами пожирающей плоть болезни.
Как эти несчастные попали на улицу — из страха остаться непогребенными, или их попросту выкинули потерявшие от страха честь и совесть родные — я не знаю.
И от мертвецов и от умирающих шел непередаваемый смрад.
Очень скоро мне стало казаться, что болезнь начала просачиваться прямо через подметки сапог, топчущих залитую нечистотами мостовую.
Ядовитые миазмы проникали в легкие даже сквозь залитую душистым маслом ткань повязки.
Никогда мне еще не приходилось сталкиваться с подобным бедствием.
Я повернулся к Агаи, желая убедиться, что с ним все в порядке: уж если меня уже едва не выворачивало на изнанку, то непривычный к таким вещам юноша и вовсе мог свалиться в обморок. А эта дорога для падений очень неподходящее место.
Сирин брел как сомнамбула, спотыкаясь на ходу и озираясь. Аптекарь словно не верил происходящему.
Вот то- то же, думал я зря тебя за рукав тяну? Небось, теперь готов локти кусать, да только не дотянешься. Себя не жалел, хоть о девочке бы подумал!
Морра съежилась комочком у него на руках и уткнулась лицом в камзол, страшась смотреть на царство смерти.
И только Риз сохранял спокойствие, невозмутимо обходя полуразложившиеся тела.
Один раз к нам навстречу из закопченных пожаром руин метнулась молоденькая девушка, плача и заламывая руки, но наш провожатый не дал ей даже близко подойти — меткий бросок ножа, вошедшего ей в кадык по самую рукоятку, оборвал жизнь несчастной.
— Зачем?! — вскрикнул сирин, и так шустро кинулся на помощь к упавшей девице, что я с большим трудом успел поймать его за плечо и удержать на месте.
— Вы предпочитаете, чтобы умерли мы? — холодно поинтересовался Риз и указал пальцем на шею мертвой. Сквозь слой грязи на коже проступали крупные синяки, словно девушку кто-то пытался душить.
— Возможно, я смог бы помочь, — прошептал Агаи.
Глупец! Нашел время геройствовать.
