Одно движение, и она уже рядом. Аромат цветов и женского тела смыл остатки разума. К тому же девушка не стояла спокойно: нежные руки неторопливо занялись пуговицами камзола. Мои глаза без спроса уставились на высокие, небольшие и крепенькие, словно два яблочка, груди. Под тонкой прозрачной кожей, напомнившей розоватый опал, угадывались тонкие сосудики.
Дыхание перехватило от близости к совершенству.
Дева дотянулась губами до моего заросшего щетиной подбородка:
– Почему? Ты бываешь жесток со своими женщинами?
Что?! Что за... глупости?! Корри, что ты делаешь? А я что делаю?!
От прикосновения сияющих золотым огнем локонов руки обвисли, словно плети, камзол упал на пол, и девушка подобралась к ремню на штанах.
– Корри...
Эдхед то, неужели этот стон издал тоже я?!
– Корри, я не человек и превращаюсь в чудовище! Ты умрешь, если посмотришь на меня!
Все! Справился и выдавил признание! Надеюсь, она поверит.
Вместо того, чтобы отшатнуться, лесная дева тихо рассмеялась:
– Думаешь, я подобна человеческим женщинам? Какой же ты молодой, Дюсанг Лирой, и какой наивный!
Вот, спасибо! Хорошо хоть дураком не назвала, хотя дала сполна им себя почувствовать.
– Не боюсь я твоего страшного вида.
Тут она снова рассмеялась, уткнувшись в мой неведомо когда оголившийся торс. Она что, успела рубашку стянуть?! Через голову?
– Корри, и вампиры боятся, и оборотни, – предпринял последнюю попытку образумить отчаянную деву.
– Меня тоже, – улыбнулась она в ответ и спросила. – Я тебе нравлюсь?
-Да!
Это слово вырвалось само собой.
– Тогда поцелуй меня!
Приказ? Просьба? Да какая, к демонам, разница! Чихать я хотел на все! Моя! Сейчас – моя! А что будет потом... К демонам!!
– Смотри, милый! Смотри!
Как не вовремя эти слова, но раз повелительница желает...
Я послушно повернул голову.
В зыбкой серебряной глади волшебного зеркала две фигуры на смятых простынях. Тонкая, женская, и мужская, с бугрящимися в напряжении мускулами. Почти человеческая, если не считать небольших игольчатых наростов на плечах. А вот лицо...
Ну, зачем ты заставила меня посмотреть?!
Бездушная безгубая маска, приплюснутый нос со щелями вместо ноздрей, волосы рассыпались на три ряда и слиплись в костяной гребень, но самое страшное – это глаза. Хотя их закрывают незрячие бельма, не существует более внимательных и более страшных глаз.
Тонкие пальчики осторожно касаются красных голых век, ласковый голосок журчит:
– Знаешь, почему они так боятся тебя? Они видят в твоих глазах не только собственную смерть, но и то, что будет с ними после нее. Не просто видят, а заранее чувствуют ужас и боль наказания, которое назначено богами!
Видят смерть? Но вампиры уже мертвы!
Последняя фраза произносится вслух, и снова слышится смех в ответ:
– Не настолько мертвы! Поверь мне, не настолько!
И снова сводящие с ума поцелуи, и царапины на спине от острых коготков, и послушное женское тело под руками.
Какое наслаждение, оказывается, когда тебя желают! Когда ты нравишься со всем своим нечеловеческим уродством!
Ты хотела спеть мне песню? Я готов слушать ее хоть тысячу лет напролет, только не гони! Пожалуйста...
Судьба и боги любят меня. Иначе как объяснить, что я не орал вслух весь тот бред, от которого плавилась ночью голова. Одно неверное слово – и открылась бы дверь в колдовской мир, куда войти намного легче, чем выйти.
Я с опаской глянул на дремлющую Корри.
Великий Ирия, как мышцы-то болят. Притом
Эх, а хорошо-то как... Все равно хорошо! Но продолжения не надо, а то точно сегодня не выберусь, и завтра не выберусь, и вообще не выберусь!
Я осторожно спустил ноги и стал озираться в поиске штанов и рубахи. Куда их вчера зашвырнули?
Штаны нашлись под накрытым (когда успели?) столом, а рубаха валялась в противоположном углу комнаты.
Завтракать без хозяйки было невежливо, поэтому я погладил обнаженную руку Хранительницы и позвал:
– Корри. Просыпайся, мне пора!
Сквозь золотистые локоны сонный взгляд голубых глаз:
– Милый? День еще, слишком рано. Ешь один.
– А как мне выйти?
– Пропустите его!
Непонятно, кому было адресовано это бормотание, но, надеюсь, его услышали.
– Корри, красавица, спасибо тебе за все!
Остаться на завтрак я не решился, завернул в тонкую лепешку кусок жареной рыбы, зелень, и рванул прочь, в сторону стены, через которую попал к духу в дом. Одно неприятное мгновение пребывания в черной пустоте, и я на свободе. Интересно, успел, или мои попутчики уже выехали?
– Дюс? Наконец-то!
Неприкрытое облегчение в голосе Агаи заставило меня усмехнуться – беспокоились ребята за мою судьбу.
– Ну и как? Понравилось?
Сколько яда может вместить такая простая фраза, если она сказана женскими устами.
Я невоспитанно запихнул в рот лепешку с рыбой и невнятно пробурчал:
– Очень!
