Чарующий звонкий голосок, словно хрустальный колокольчик, раскатился смехом.
– Дюс! Как я тебе рада! Ты давно меня не навещал!
– Прости, милая, – я нежно улыбнулся. – Твой дом слишком далеко, вот и не получалось выбраться. Зато я привел своих друзей.
При слове "друзей" ремешок в моих руках снова дернулся, видно, сирин не ожидал, что я когда-нибудь произнесу это слово. Когда парень заговорил, голос прозвучал хрипло от переполнявших его чувств.
– Меня зовут Агаи, извините, что я пытался вас поймать, – на этих словах он совсем стушевался.
Зря переживает, не он первый, не он последний. Озерные феи слишком красивы. Люди редко могут уйти от соблазна и держать свои лапы подальше от столь совершенных существ.
Мей снова звонко рассмеялась, она давно привыкла и не обижалась на реакцию людей. Тем более, что в случае чего могла защититься. Я ведь связал сирин не потому, что переживал за фею, а потому, что пожалел юношу. Неприятно и больно, когда в лицо вдруг попадает струя очень горячей воды. По себе знаю.
Интересно, но на женщин красота араи почти не действовала, они, конечно, восхищались феями, но ловить их не пытались. Вот и наша Морра только вцепилась в мою руку, на расстоянии рассматривая маленькую красавицу.
– Ребенок? – удивилась и умилилась одновременно Мей. – Как я давно не видела человеческих детей! Целую вечность!
А потом ее глаза разгорелись, и фея попросила:
– Отпусти ее поиграть со мной! Мы покатаемся на водяных лошадках.
Агаи тут же всполошился:
– Ни в коем случае! Морра совсем еще маленькая и не умеет плавать!
– Не обижай гостеприимную хозяйку, она не причинит девочке вреда, – одернул я сирин.
В чем в чем, а в доброте араи можно было не сомневаться.
– Морра, останешься? – спросил я для порядка, потому что малышка уже смело шагала на глубину, к фее, вызвав приступ сердечной боли у своего опекуна. Впрочем, он зря тревожился: вода под ногами малышки стала плотной, образовала невидимую глазу ровную дорожку, а потом и вовсе превратилась в маленькую полупрозрачную лошадь.
Девочка рассмеялась и крепко вцепилась в густую гриву. Мей уселась на другую коняшку, свесила сбоку длинный хвост, и скакуны понесли маленьких всадниц по водной глади, оставляя за собой расходящиеся во все стороны круги.
– Я приду за ребенком через час! – крикнул вдогонку сирин, явно не надеясь услышать ответ.
– Не переживай, Мей вернет Морру в полном порядке: здоровую, веселую, сытую и с подарком, – утешил я сирин, развязал его путы и принялся смывать с себя дорожную пыль. Когда еще выпадет случай поплескаться!
Отправив Агаи спать, я остался дожидаться возвращения малышки. Сердобольный сирин, пожалев подневольного "сторожа", притащил мне два одеяла. Я тут же расстелил на земле одно и накинул на плечи второе: сидеть голышом на свежем ночном ветерке удовольствие невеликое, а грязные вещи уже забрали в чистку слуги Мей, призрачные и незаметные глазу духи.
Дождавшись, пока уйдет волшебник, вернулся к созерцанию пейзажа.
Желтый, как сережка воина Ингахии, серп Ахи упирался тонким рогом в черный небосвод, лишь слегка подсвечивая поросшие лесом вершины гор. Орис тоже основательно истаяла, а сейчас и вовсе спряталась в плотном облаке, выделив своим белым светом его рваные края.
Луны связывала грустная сентиментальная легенда о несчастной любви богини Орис и простого смертного. Молоденькие девушки охапками таскали на алтарь богини цветы, в надежде на помощь в сердечных делах. Интересно, помогла Орис хотя бы одной?
Ветер донес веселый женский смех и возбужденный быстрый говорок сирин.
Я оглянулся на шатер. Он манил в темноте уютным огнем светильников и мягкой постелью. А еще вспомнилось, что ужин так и не попал в мой желудок. Немного подумав, стоит ли пойти перекусить, я решил повременить с этой затеей. Не хотелось нарушать несвоевременным визитом короткое уединение супружеской пары. И потом, в моих интересах, чтобы рош-мах приставала к Агаи, а не бросалась на других мужчин. Так что, милуйтесь, голубки. Пользуйтесь моментом, пока вокруг спокойно и ваш проводник в настроении совершать добрые дела.
Я уже хотел вернуться к прежнему занятию, но мое одиночество нарушило сухое шуршание травы под легкими ножками: рош-мах принесла еду.
Сострадательная девушка.
Теперь, когда араи рядом не было, оборотень все-таки полезла в воду. На этот раз она не стала смущать усталого мужчину и купалась в стороне – за густо разросшимся кустарником, спугнув двух уток. Они с недовольным кряканьем пролетели над самой водой в сторону противоположного берега. Оборотень весьма витиевато выругалась сквозь зубы, выплеснув испуг, вызванный внезапным взлетом дичи.
"Приятного вам, прекрасная дама, купания, а мне – вкусного ужина", – выдав это мысленное пожелание, я активно заработал челюстями, заполняя пустой желудок.
Умеет готовить маленький народец, ничего не скажешь.
А потом Танита ушла, забрав по дороге пустые тарелки и оставив меня в полном одиночестве.
