С этими мыслями я встал с места и отошел в сторону, сопроводив сей акт шутливым поклоном. Девушка судорожно вздохнула, остановилась, а потом медленно пошла к ближайшему креслу и села в него, не спуская с меня настороженного взгляда.
Так и знал! На то и рассчитывал. Женская логика ходит непостижимыми путями, но чаще всего – супротив мужской. Вот если бы даму попробовали остановить… Тогда бы она непременно постаралась удрать. А так… какой интерес, если не держат?
Вернувшись на место, я снова взялся за вино и на одно мгновение, словно сомневаясь, замер с занесенной бутылкой над чистым бокалом. При этом не забыл окинуть задумчивым взглядом девушку и… налил только себе, а ей пододвинул вазочку с нежно-зелеными пастилками.
Барышня вспыхнула еще ярче и сама схватилась за бутылку, щедро плеснув себе по самый край.
Ага, значит, смелая. Ну-ну.
Хотя наивная бравада моей собутыльницы очень смешила, я постарался скрыть свои чувства, с самым серьезным видом представившись:
– Дюсанг Лирой.
– Эрхена, – сказала девушка, ошарашив меня в одно мгновение.
Ее голос… Он удивительно не соответствовал ни ее сути, ни невзрачному облику: глубокий, низкий, бархатный. Услышь я его случайно, весь день предавался бы фантазии, дорисовывая облик таинственной дамы. И предстала бы в моих мечтаниях яркая брюнетка с черными как смоль волосами, томными манящими глазами, загадочной улыбкой, сводящей с ума всех половозрелых мужчин, но никак не это малолетнее чучело!
Между тем девушка, неправильно истолковав изумленный взгляд собеседника, сравнялась по цвету с гранатом, смутилась и поправилась:
– Эрхена Этвеос.
И снова ее голос пробрал меня до кончиков пальцев, вызвав приятное томление в чреслах.
Вот это да… Интересно, а морских дев в ее роду случаем не было? Хотя нет, глаза не зеленые.
Девушка, не ведавшая моих дум и желаний, потянулась к вину, пригубила. Видно было, что ей не понравилось, но тем не менее она смело отпила сразу половину бокала. Буквально через несколько минут глаза Эрхены заблестели, худенькие плечики перестали казаться деревянными, гостья расслабилась и забралась в кресло с ногами, поджав под себя узкие плоские ступни. Потом снова приникла к кубку, в одно мгновение прикончив содержимое. Видно, заимствованная у алкоголя смелость девушке понравилась.
Я снова долил вина. В конце концов, чем еще ее можно занять? Нормально общаться мы не в состоянии. Остается только пить, иначе девицу со страха снова потянет на подвиги.
Новая порция быстро оказалась в желудке начинающей пьянчужки. На этот раз Эрхена даже не остановилась, сразу выпила вино до конца. Пришлось повторить. Несколько раз.
И как в нее столько влезло?
В самый разгар молчаливого веселья, когда девушка уже лыка не вязала, у нас прибавилось собеседников – прибежала Морра. Она с ходу залезла мне на колени и с любопытством уставилась на хмельную незнакомку. У той, в свою очередь, брови тоже удивленно поползли вверх и странным образом там остались, словно невидимый шутник придержал их двумя пальцами. При этом глаза Эрхены окончательно потеряли осмысленное выражение, а потом и вовсе – закрылись. В следующее мгновение она стала заваливаться на бок.
Ну наконец-то! Я, признаться, уже устал ждать.
Оттащить девушку в комнату прислуги и сгрузить на постель было делом пяти минут.
Я полюбовался на спящую и усмехнулся сам себе – уж больно забавно закончился день. А потом вернулся к сирин за настойкой из «волчьего корня» на серебряной воде с наложенными заклинаниями. Ее горький вкус моментально испортил благодушное настроение, так что, когда сирин посоветовал мне для усиления колдовства больше сквернословить, с удовольствием воспользовался подходящим советом.
И умудрился же я подпустить к себе это волчье отродье?!
Проснуться пришлось вместе с рассветом. Сделать это в комнате без окон было совсем не просто. Хорошо еще, утро непонятным образом пробралось в гостиную, разнося свой зыбкий свет по коридорам. Неясные блики и разбудили меня. Чтобы не тревожить спящих, я прихватил одежду с оружием и выбрался облачаться в коридор. Дожидаться завтрака не имело смысла, все равно служанка еще спала и видела десятый сон, поэтому я заглянул к Агаи.
Сирин дремал около постели притихшего Риса. Тот больше не метался в жару, но выглядел так, словно его слепили из воска. Правда, синяков на теле не прибавилось, больному было немного лучше, чем вчера. А может, мне просто хотелось так думать – всегда жалко терять хорошего человека.
Объяснив целителю, куда ухожу, я пресек неуместные попытки удержать меня в доме, кратко и доходчиво растолковав, что думаю по поводу такой заботы. Агаи огорченно похлопал глазами, но оставить больного одного не решился. И это было правильно, мне, в отличие от Лаланна, помощь не требовалась.
