И они двинулись, спустились по пандусам на первый этаж, Подивились на лежащего мертвеца в волосатом доспехе, у которого Андрей позаимствовал свое ружье, и пошли в широкий проход, который вел от камер куда-то в другую часть этой базы,– возможно – к выходу. Шли тихо и ловко. Иногда только матерясь и отмахиваясь как от надоевшей мухи от призрачного голографического старикана, который то возникал, то пропадал, бубня про нештатную ситуацию и призывая всех добровольно вернутся в камеры. И Андрей, поглядывая на по кошачьи ловкого, чуть оттаявшего глазами Межислава шел, и успокаивал сам себя ровно теми же словами, которые он сам сказал далекому предку. Ведь идет рядом человек из две тысячи двадцатого! И говорит он по-русски! И значит – устоял Советский Союз. Не сломалась под неслыханным звериным натиском европейских нацистов. Сломала хребет германской военной машине! Да и могло ли быть иначе, если сам Андрей, и все кого он знал, так воевали, так умирали, чтобы закрыть собой Родину. Ну а после войны, когда страна оплакала погибших и отстроила разрушенное… Каких же высот уже должна достигнуть дружная нерушимая семья советских народов! Каких успехов в промышленности, в культуре и искусстве! Идет рядом русский человек, из будущего… Значит, и потомки не оплошали. Крепко подхватили стяг из рук поколения Андрея. Как прекрасно эти потомки должно быть преобразили любимую страну! Да что страну, – наверно уже всю планету! Мировой коммунизм!
А звезды!.. Наверняка ведь уже советский человек сбросил оковы своей земной колыбели, и вышел к звездам! Наверняка уже стали обыденной явью космические межпланетные полеты, художественными романами о которых Андрей зачитывался в юности. Лунные города? Марсианские? Или уже за пределами самой солнечной системы? Путешествия по неизведанным просторам космоса! Но что космос! Как прекрасно и необратимо должен был изменится сам человек! Те низменные черты человеческой натуры, с которыми еще приходилось бороться даже сверстникам Андрея, в двадцать первом веке наверняка уже исчисли, оказались уничтожены самим строем человеческих отношений. Подлость, зависть, трусость, интриганство, личное выгадывание за счет других, – все это наверняка уже исчезло в новом человеке!
Андрей взглянул на идущего впереди потомка из двадцать первого века, – ладного крепкого парня, со спокойным взглядом и серьезной раздумчивой складкой на лбу между бровей – и почувствовал к нему прилив почти отцовской нежности. Вот он идет, рядом, только руку протяни. Человек из счастливого завтра. Человек будущего, ради которого жило, тяжко трудилось, и умирало поколение Андрея. О каких тайнах, о каких свершениях, о каких чудесах этот человек расскажет ему? О, он обо всем расспросит его. Дай только срок.
***
А рядом идет Петр. У него свои мысли. Ему чуть-чуть легче. Пообщавшись с Андреем он хоть немного приподнял покров с будущего своей страны. После тяжкого поражения она развалилась, почти умерла, но восстала! Вынырнула как феникс из пепла! Да, другая, да, изменившаяся, даже по кратким рассказам, не во всем понятная Петру, под красным флагом и иным названием…. Что же, только в легендах феникс выходит из пепла омолодившимся, но неименным. А в жизни за возрождение приходится платить изменением. Ведь старое потому и умерло, что оказалось нежизнеспособным. И ему тоже интересно. – Что было дальше? Этот Стас из будущего… Каково там? Как расправила свои крыла Россия? Крепка ли держава? Гремит ли слава русского оружия?
Но не меньше его занимает, и идущий рядом Межислав. Человек прошлого. Такого давнего, что и нитей то связующих его с грядущим осталось не так уж и много. Эти связующие нити хранились россыпями слов в древних рукописях и народных сказаниях. Но шло неумолимое время, и набегали на Русь волна за волной захватчики, и горели рукописи, и гибли люди, и распадалась связь времен… И все же народ смог сохранить свою память. Но как же много потеряно! Сгорело, изрублено, растоптано. Чужие алчные руки жгли рукописи, рубили кумиров на растоп костра, выбрасывали иконы как ненужные доски, выломав из золоченых окладов, и замыкали навсегда уста памятливых людей ударом сабель а потом и винтовочной пулей. Сколько немыслимых богатств, – не материальных, но духовных – утеряла Русь, из-за нашествий врагов.
Идет Петр, а в голове сами-собой всплывают строки из любимого "Слова о полку", которое он знает практически наизусть.
…Были вечи Трояни,
минула лета Ярославля,
были полци Ольговы,
Олега Святославлича…
