– Настоящий? – трогает пальцем его револьвер.
– Настоящий….
– А ты умеешь стрелять?
Подходит женщина. Молчит.
– Говорят, он ограбил тебя… сбежал с твоими деньгами.
– Нет, – говорит парень, странно улыбаясь. – Нет. Не было ничего. – Молчание. – Если это еще имеет для тебя значение, то я не уеду сегодня.
Сын теребит его кобуру:
– Научи меня стрелять!
Парень расстегивает патронташ с кобурой и закидывает его далеко в воду:
– Я лучше научу тебя метать гарпун, – он поднимает сына на руки, гладит по голове. Надевает ему свою ковбойскую шляпу и отпускает бегать.
Женщина смотрит ему в глаза. Он обнимает ее, она сопротивляется, но вот сплетает руки вокруг его шеи. Ветер раздувает их волосы, и грохочут пенные валы прибоя.
Две головы на подушке в сером свете рассвета:
– Теперь я могу ждать еще годы, ждать всю жизнь, ты вернулся, и будешь возвращаться всегда, и я буду ждать тебя, что бы ни случилось… – захлебывающийся шепот и слезы.
– Днем ближе к разлуке – днем ближе к новой встрече, – говорит он.
Солнце, море, пристань, уходящая шхуна, толпа. Женщина с сыном за руку, и парень у борта на баке – где и стоял вначале…
– Я буду ждать тебя, слышишь!.. Я буду ждать те-бя-а-а!..
Мальчуган машет ручонкой.
Паруса поднимаются и наполняются ветром, полоса воды между бортом и причалом ширится. Среди моряков у борта стоит парень и с грустью и улыбкой смотрит на удаляющийся причал, где в толпе машет ему платком она и кричит:
– Я дождусь тебя обязательно, возвращайся скорее, слышишь!..
И белые паруса тают в голубой дали моря и неба.
А?
– М-да… Бред сивой кобылы в лунную ночь. Это что, пародия?
– А ты что, сам не можешь различить?
– Нет.
– Тогда какая тебе разница? Отчасти и пародия. Главное – чтоб было интересно, захватывало. Ну скажи – ты что, не пошел бы на такое кино?
– Пошел. Отдохнуть, мозги проветрить. Но ведь, понимаешь, здесь искусством и не пахнет. Детская игра какая-то, несерьезная забава. Все это было, все старо, вторично, безумно банально.
– В жизни все банально. На такое кино валом повалят!
– А вот что вынесет зритель из такой твоей карусели-то?
– Удовольствие! Эмоциональный заряд! Волю к жизни! Отдохнет два часа от своей конторы или конвейера. Плохо, что ли?
– Эскейпизм проповедуешь?
– А сажать цветочки – не эскейпизм? А вязать, смотреть футбол или пить водку – лучше, что ли?
– А тебе не кажется, что твой фильм, между прочим, воспитывает эдакую легковесность в людях, жестокость, и вообще проповедует насилие?
– Вот уж ярлык! Почитай лучше народные сказки – там отрубленные головы горохом летят! Смелость он воспитывает, веру в свои силы и в удачу, – или тебе хлюпики нравятся?
– Но ведь он по сути абсолютно пуст!
– Протестую. Это вечные чувства в общедоступной, условной форме. Ничего зазорного. А что на отвлеченном, облегченном материале – так зрителя это больше развлечет, развеет, порадует.
– Зрителя надо воспитывать, развивать, заботиться об его вкусе, а не потакать примитивным наклонностям!
– Вот пусть это и служит первой ступенью в развитии и воспитании. Не с Феллини же начинать человеку. Начинают с букваря, с раскрашенных картинок, приключенческих книжек, – они тоже нужны.
– Так придумай хоть что-нибудь оригинальное!
– Да зрителю-то какая разница!! Людям надо, чтоб интересно и здорово! а на остальное плевать. Что, плохо накручено?
– Накручено… Все равно это никто не поставит.
– Поставит. Не все же такие лопухи – проходить мимо лежащего куска теплого хлеба. С маслом.
Часть первая
Мелодрама в стиле ретро
I
Человек уже полагает, что привык к любым неожиданностям, а как даст ему жизнь по мозгам – он все удивляется и нервничает. Скажем, извольте получить боевое задание: любимую женщину сбросьте ночью с парашютом в тыл врага, пусть она там взрывает мосты, захватывает штабы и рвет коммуникации. А сами возвращайтесь домой, выпейте водки с друзьями, примите поздравления в мужестве и ждите за этот подвиг представления к званию Героя Советского Союза. Весьма достойное распределение женских и мужских обязанностей.
Так рассуждал за штурвалом своего бомбардировщика капитан Гривцов августовской ночью сорок третьего года. По этим рассуждениям, а также по его званию, профессии и времени действия можно предположить, что капитан был молод. Действительно, исполнилось капитану двадцать три года.
Молодость иногда не мешает людям рассуждать верно. Гривцов в данном случае рассуждал верно: он выполнял именно такое задание. Знать он не мог, чем оно кончится. На войне никогда не знаешь, что чем кончится. Впрочем, не на войне тоже.
Любимая женщина сидела, нахохлившись, в бомбовом отсеке. На ней были сапоги, комбинезон, шлем, на спине парашют, на животе автомат, на поясе всякая дребедень. Величайшей несправедливостью войны ей представлялось в настоящий момент отсутствие лаза между бомбовым отсеком и кабиной пилота.
