В вагоне услышал историю мародёра. В войну он снимал деньги с трупов, вместе с женой отмывал их и сушил на солнце, складывал в ящик. Купюры быстро накапливались, и мародёр подумывал уже о конце войны. Но не дождался: подорвался на мине, когда выворачивал карманы очередного трупа.
18 апреля. «Исповедь» Руссо достойна глубочайшего уважения. Я подписываюсь под этой смелой и человечной книгой. Могу сказать теперь тем, кто хочет разобраться в себе и других: читайте «Исповедь». Всегда есть теоретики, которые интимные переживания и возмужание человека в одиночестве объявляют низменными и ненормальными. Наверно, подобная философия внушается им свыше. Чем можно руководствоваться, разделяя на правильное и неправильное то, что присуще человеку органично? Благодаря усердию этих писателей, выработалась даже чёткая классификация нравственного и безнравственного для внутреннего мира. Мы терзаемся угрызениями искусственной совести. Руссо сбросил псевдоморальные оковы и показал человека в его истинном движении и росте.
В Китае недорослей не путает абсолютное сходство между собой и душой, и обличьем. Их славу решили разделить в Варшаве. Ослы! Этот нигилизм мне хорошо знаком по экспедиции, тот случай, когда без царя в голове. Думаю, что красота цветущей вишнёвой ветки может излечить таких людей от всего наносного / и Саша согласился/ Только одна ветка! Или воловьи спины гор. Или грандиозная картина солнечного света, когда он падает сквозь небесные окна на серое море, и оно вспыхивает раскалённым добела куском железа.
25 апреля. Хотя я вырос на городской окраине, рядом с природой, я совсем её не знаю. Люблю природу слепой, безотчётной любовью. Помню, как зажгла меня книга Верзилина, сотни раз удивлялся, пока читал, и с тех пор не перестаю удивляться. Сегодня долго бродил по знакомым местам. Остановился перед лесной яблоней в цвету и разглядывал переливы белого с розовым на солнце. Из чашечки в чашечку переползали пчёлы, тяжёлые шмели касались цветка, и лепестки невесомыми каплями опадали на луг, ручей. Безмолвное осыпание яблони напомнило подсолнух, тронувший земной красой убитого пулемётчика Шолохова.
1 мая. Экскурсия с ленинградцами. Вначале были сердиты и недружелюбно настроены, но вскоре оживились, подобрели, а в конце и вовсе преобразились. Многие сами прошли войну. Чтобы заставить их снова вернуться в минувшее, надо к собственному восприятию войны примешать чувства военного поколения. Дело это трудное, легко, помимо прочего, сбиться на беспристрастность и отчуждённость при многократных повторах. Подобное замечал у многих экскурсоводов: рассказывают о подвиге, а думают о гастрономе. Стремлюсь каждый раз заново сжиться с предметом повествования, увлечь слушателей своим волнением и заинтересованностью. Часто удаётся, и тогда речь льётся свободно, а рассказ приобретает характер первозданности. Если настроения нет, то выручает только опыт.
После экскурсии меня отвела в сторону пожилая пара, оба в наградах. Он спросил: — Вы упомянули Машу Виноградову. Откуда знаете о ней? Я объяснил. Мужчина пожал мне руку, а его спутница сказала, что про Виноградову они слышат из чужих уст впервые и потому очень мне признательны. Оказывается, оба — малоземельны, Машу знают хорошо. Она была единственной женщиной, которая в составе десанта Куликова высадилась в Станичку 4 февраля. Жива, работает в Москве, переписывается с однополчанами.
23 лет
12 мая. Из рабочей поездки. Наслушался вздохов и классических восклицаний. Как всё-таки агрессивна и всепроникающа пошлость обывателей. Как они бесцеремонны в общежитии и уверенно — наглы в своих притязаниях. Налёт культурности делает таких людей ещё более отталкивающими.
Наблюдал проводы новобранцев. Сотни лет уживаются в этих проводах два противоположных чувства, которые роднит настроение тревоги и беспредельного излияния.
19 мая. Осознал, что безгрешным и бесстрастным всю жизнь не проживёшь, даже оправдывая подобную позицию мерой терпимости или неприятия. В каких пределах можно оставаться спокойным за совесть? Всякий раз следует решать самому, но дрянь не щадить, несмотря на поражения.
30 мая. Как и декабристы когда-то, с нетерпением жду вестей из Франции. Не может быть, чтобы всё это закончилось пустяком. Решительность поразительная, растерянность и слабость явные.
11 июня. В двух могилах на Арлингтонском кладбище погребена человечность Америки. Равнодушное и злое общество, развращено подачкам и тщеславием.
25 июля. Дома почти не бываю. Теплоходы и автобусы, люди и люди, почти все на одно лицо, по-детски капризные и требовательные, часто бестолковые. Поражаюсь предприимчивости местных дельцов, деньги выжимают из каждой мелочи. Наши курорты — вещь скучная и однообразная, карусель для взрослых, которые, однако, довольны. Всё это ерунда, но когда мимо меня пронесли 20-летнего парня, почудилось, что хоронили меня самого. Со всем смирюсь, всё пойму, но только не это. Как неестественно плотно были сжаты веки на матовом лице
