Дмитрий Чурсин: Этот рассказ – наверное, самое необычное произведение, которое мне приходилось озвучивать. Гротеск и горький сарказм, граничащий с цинизмом. И за всем этим – жуткая, кричащая боль автора. Боль за мир, в котором часто нет места доброте, честности и порядочности, но есть место жертвенному служению ближним, самопожертвованию и мученичеству. Здесь можно увидеть разное – от судьбы отдельного человека до судьбы страны и народа. Очень надеюсь, что рассказ будет принят и понят. Слушайте, размышляйте, делитесь впечатлениями и, может быть, трактовками…
В одном селе, жила-была, обыкновенная Сволочь. Жила она не тужила, нормальным людям служила – и жить им мешала. Сволочью же, по мнению односельчан, она была законченной и изрядной. У этого мерзкого существа, все было никак у нормальных людей: она никому не завидовала, не убивала, не воровала, ни с кем не ругалась и не сплетничала. Оттого односельчане ее презирали и считали умалишенной. Сволочь ко всему прочему, делала и совсем уж по их мнению, мерзости: она постоянно постилась и молилась; некоторые говорят, даже видели и вообще несусветные вещи: будто бы она благословляла тех, кто ее колотит и проклинает. В общем изрядной сволочью, она была – слова плохого ни про кого не сказала.
Ранее на селе был молокозавод. Но потом его закрыли, а добрые, честные люди, все до кирпичика растащили, по своим домам: металл сдали, а остальное в свои подсобные хозяйства пристроили, где и бычий хвост, как известно – веревка. Работы на селе не было, и селяне кто мог, ездили на заработки в город. Сволочи не на чем было, туда добираться и поэтому она батрачила на сельчан круглые сутки, с утра и до поздней ночи. За что добрые односельчане, ее подкармливали и колотили – кто чем мог.
– Ух ты, сволочь! Бездельничать привыкла! – лупцевали ее, очередные, хозяин с хозяйкой. – На сволочь, корку пожуй! Попробуй честный хлеб, заработанный честным трудом!– бранили они ее жалея, и реставрируя, начавшую было подживать под глазом застаревшую гематому. Это обычно происходило, после того как эта ленивая сволочь, вспахивала им огород.
Любой нормальный, вменяемый человек, глядя на сволочь понимал, что она сволочь изрядная, законченная и неисправимая: хромая, косая и заикается. На вид ей было неизвестно сколько лет, но одни говорили, что она помоложе будет, а другие – что постарше. Худющая она была зараза, словно с концлагеря, имени ее никто не знал, а кто и знал, тот давно позабыл, и вспоминать не хотел. Так и кликали ее, то Сволочью, то еще какой-нибудь паскудиной. Редко кто, глядя на нее, ни сплюнет в презрении и ни процедит сквозь зубы с ненавистью и с придыханием:
– Сволочь!!!
Один ее, маленький, плюгавенький, рябой вид, вызывал у нормальных людей, тошноту и отторжение. Ко всему прочему, сволочь напостившись и намолившись досыта: стерев колени и разбив свой дурной лоб, – порой запивала на неделю, а то и на две. Нормальные люди, лечили и учили ее, как могли – били всем, что под руку попадет. Более всего, нормальных людей раздражало, что они хоть и пьют, и курят; сношаются налево и направо, плачут, но все равно друг друга обманывают, друг другу изменяют; никогда без выгоды друг другу не помогут, но зато они – не молятся и не постятся. А эта сволочь бессовестная! постится, молится, всем помогает, да еще и запивает. Как ни крути, а все у нее не по-людски получается.
Запивала же Сволочь, почему-то, как правило, от какой-то тоски, совершенно непонятной для окружающих – нормальных людей. Делает-делает, постится-постится, молится-молится, а потом внезапно устанет от чего-то, пригорюнится и давай гулять и куролесить. Напьется гнида и спит под лопухом или песни дурные поет – народные. И так изо дня в день, и из года в год, проходила бессмысленная жизнь Сволочи. Ничего-то, эта сволочь и не нажила, за свою никчемную жизнь: только труд и нужда, были ее постоянными спутниками.
– А все зря старается! все без толку! – говорили про нее, умные люди, которые круглый год собирали и умножали свое богатство, расширяли закрома, наполняли свои погреба и сундуки добром. Про Сволочь же они толковали самодовольно. – Вот детишки, посмотрите на нее! Она не такая как все мы – нормальные люди! Для чего живет? Чему и кому служит? Да, помогает нам, иногда, но она ведь пришибленная! Ей и положено помогать! Все равно она бессмысленное существо. Спит в хлеву, да по сараям: людям помогает, а сама вся в заплатках ходит! Гол как сокол – это точно про нее!
Еще добрые люди, замечали, что она хоть и с дурью, но все же немного сострадательная, жалостливая какая-то, – все что ни попросишь – сделает, да еще и всю тварь по деревне жалеет и подкармливает. Ей краюху хлеба дадут, а она кусочек съест, а остальное, хоть сама недоест, но нуждающимся отдаст: воробушков покормит, котенка лишайного приголубит или отдаст свой хлеб, издыхающей псине, у хорошего хозяина, который молодец, так зарабатывается, что кроме своего пуза, ему и подумать то, не о чем и некогда. Но даже в своей жалостливости Сволочь, к всеобщему неудовлетворению и раздражению, всегда доходила до какой-то крайности и неприличия, – жалела она всех и вся: скотину, больных, хромых и прочую дрянь, блуждающую иногда по деревне, без дела, и всеми презираемую. Сволочь часто видели в окружении этой дряни убогой, ибо как в народе говорят – дурак дурака видит издалека. Ее и за это тоже поколачивали: дабы она эту нечисть на улицу не выводила и не таскала за собой по деревне, потому как нехорошо, хорошим людям, на эту всю низость смотреть, да волноваться. А то ведь и захворать можно, всем же известно, что все болезни от нервов.
