Тяжелого напряжения во вздохе сдержать не удалось, и Фенька сразу же это уловила. Блин, будто усы у нее были!
– Серег.… ты… ты что думаешь?
– Фень, я думаю, мы с тобой справимся, – заверил её спокойно, притянул к себе, уложив лапы на ее нежные ягодицы, и вжался губами в её живот. Еще чуть-чуть, и покупаться у нас в ванной не выйдет. А надо было. Мне хотелось смыть с себя запахи дорогого алкоголя, затхлых коридоров угро, сигарет и жасмина. Я выпрямился, разделся под тяжелое дыхание Фенька и подхватил её на руки. Но тут же напрягся – еще не испугал? Вроде нет. Правда, вжалась в меня так, будто я ее собирался в ледяную прорубь опускать. Ну, она хоть и девственница, но женщина все же взрослая, да еще и врач. Нормально всё будет. А легкая какая… особенно когда не нужно думать, куда я там угодил пальцами в этот раз и одергивать руки.
Я усадил её на себя и улыбнулся тому, как она заерзала на моих бедрах, расцветая розовым на щеках и груди… Феня не знала, куда деваться – хваталась то за бортики ванной, то складывала ладони на плечах, закрываясь, то начинала собирать и закручивать волосы на макушке, открывая мне снова вожделенную грудь… Я не мешал. Откинулся затылком на бортик, погрузившись в воду, и смотрел на нее.
– Сволочь, ты только не смейся, – прошептала Феня, съежившись. – Я знаю, что сейчас выгляжу очень нелепо. Суечусь, как белка…
– Я не смеюсь…
– Мы же просто друзьями были…
– Мы ими и останемся. Просто наши отношения перешли на другую стадию. К ней прилагаются все достижения прежних лет.
– Ты такой спокойный, – глянула она на меня, тяжело дыша.
– Потому что все это правильно. И это успокаивает, да.
– Ты даже не стесняешься…
– Чего мне стесняться?
Она опустила взгляд к моему животу и тому, на чем ерзала всё это время.
– Ну да, такого уж точно стесняться не стоит, – подтвердила хрипло. – Таким гордиться нужно. И угрожать таким девственницам, как я…
Я притянул Феньку к себе за ягодицы, улыбаясь, и потянулся за мочалкой.
– Давай мыться.
– Сволочь, а мы выпьем, а?
– Выпьем. Я заказал вина…
– Супер, – напряженно вздохнула она.
О, да! Вот так её мыть стало очень удобно! Одной лапой я держал ее за обе ягодицы, второй осторожно намыливал грудь… Идеально. Если бы Фенька ещё не кусала так остервенело свои губы и не сопела с таким напряжением, вообще было бы отлично.
– Фень, через неделю-две ты все равно отдашься в мои руки и привыкнешь. Почему не смириться с этим быстрее? Мочалка не жесткая?
– Нет. В смысле, не жесткая… ай!
Реакция на мои попытки запустить руки ей между ног оказалась бурной. Фенька дернулась, попытавшись снова выскользнуть, прикинувшись вчерашним куском мыла, но я не позволил – усадил ее обратно на себя:
– Фень, я же ничего еще не делаю.
– Я.… я знаю… Сволочь, а можно… можно сначала вина?
– Нельзя. – И я вжался губами в ее шею, осторожно прикусывая.
Не был уверен, что веду себя правильно, но не попробуешь – не узнаешь. Ну неужели я без алкоголя не могу расслабить девушку? Только вкус ее кожи вынуждал дышать все тяжелее, а пальцы – становиться жестче и едва не выпускать когти. Я позволил себе прикрыть глаза и окунуться в свою жажду с головой. Предвкушение власти над своей ведьмой разливало по телу ядовитое напряжение, антидотом к которому было лишь присвоение. Животное во мне давало понять, что этот выбор – не только мой. Но и отвечать за него мы будем вместе.
– Фень, мы не успеем выпить вина, – хрипло прошептал я и притянул ее лицо к своему, целуя в этот раз совсем иначе. Долго, жадно, возбуждающе… Феня прикрыла глаза и застонала, позабыв о моих руках и где они находятся. А я и был рад дать им волю.
И она сдалась. Стала послушной, доверчивой и согласной на все.
Я вынес Феню из ванной, закутанную в полотенце, погасил свет и отнес в кровать. Мне не хотелось, чтобы она смотрела. Мне нужно было, чтобы чувствовала. А мне темнота не была помехой, хоть и я насмотрелся достаточно. Теперь же погрузился в наше с ней согласие, дышал им и наслаждался отзывчивым стоном своей женщины, пусть и вперемешку с её напряженным дыханием. Как же мне на самом деле хотелось эту ведьму…
Почему мы не могли признаться друг другу в этом раньше?
А если бы не эта её трагедия?
Но черт с ним.
Феня раскрыла глаза, а её рваный всхлип дернул по внутренностям когтями, когда уложил её на спину… Страшно не было. Была лишь уверенность, что я не дам ей никуда сбежать больше. И именно это я собирался ей объяснить. Что найду ее по запаху, дыханию, любому слабому следу, который она обязательно оставит… и объясню всё заново, чтобы точно поняла.
Желание целовать переплавилось в необходимость покрывать ее кожу мелкими укусами, и Феня задышала чаще. Я уже не жалел её. Комната наполнилась нашим запахом и звуками рваного дыхания. От моего рычания Фенек замерла и задержала вдох, но ни одного возражения или попытки улизнуть не предприняла.