Интересно, что у всех есть какие-то потребности, которые мы решаем за счет отношений. У Рори – холодильник, у меня – инвалидность, у Сволочи – инстинкт к созданию пары и семьи. И кажется, что мы настоящие – это все, что помимо. Сомнения, ошибки, эмоции… Мы можем жить и с незакрытыми потребностями. Но не можем жить просто друг без друга и вопреки тому, что мы – не пара. Ведь оборотни не выбирают ведьм, а ведьмы – оборотней. А мы выбрали. И, уверена, ни о чем не пожалеем…
***
Погода благоволила – ни ветра, ни капли дождя. Но несмотря на это, мы сидели за столом расстроенные. Ну, я и Сволочь. Рори с энтузиазмом рылся в корзинке для пикника, Реми лишь высовывал нос из переноски, подолгу размышляя, стоит ли очередная тыквенная семечка риска новой вылазки или нет. Кстати, не смотря на кардинально разные жизненные позиции, Рори был стройнее и меньше, чем Реми. Ел он вкуснее, но, видимо, двигался в разы больше. А ну потаскай столько тестов на беременность из мусорки на стол по несколько раз!
– Я могу узнать, в какой квартире он живет, – предложил Сволочь.
– Не надо, – и я вздохнула. – Может, Натан не хочет выходить после вчерашнего, а мы заявимся на порог…
– Может.
– Ты говорил, что виделся с ним? – вспомнила я.
– Да, приезжал утром после той ночи, когда ты уехала. Мы говорили о тебе.
– И что он сказал?
– Что ты все равно будешь поправляться, несмотря на то, что вы не увидитесь.
Мы помолчали.
– Я думал, что ты поправишься полностью, – добавил Сволочь.
– Знаешь, я думаю, что я и поправилась ровно настолько, насколько мне было нужно.
– В смысле? – нахмурился он.
Я задумалась, нащупывая возможность объяснить.
– Рядом с тобой у меня пропало желание рисковать собой… – начала неуверенно. – Это ужасно, но теперь мне кажется, что вся моя жизнь – попытка отвлечься от обреченности и боли одиночества. Я пыталась заглушить ее чем-то более дерзким, опасным, опустошающим… Мы ведь с тобой никогда не надеялись, что можем расчитывать на обычную жизнь, правда? А зря.
Сволочь слушал меня внимательно, хмурился, сжимал зубы… Ну а что тут скажешь? Хорошо понять что-то важное про себя, пока еще не поздно. Пока есть руки, пусть и не сосем здоровые, и все остальное. Пока есть время все наладить, исправить, найти себя и настоящий смысл, а не обнаружить вдруг, что просто глушишь боль одиночества, когда уже поздно. Я не стала говорить ему, что редкие встречи с ним только обостряли мои страхи, опустошая больше обычного. Мне всегда было с ним хорошо, спокойно и надежно. Но я не могла себе этого позволить…
– Сергей, – я накрыла его сжатую ладонь своей, – всё нормально. Слышишь?
– Да, – машинально ответил он, но думал о чем-то другом. Скорее всего считал себя виноватым, но от этого так быстро не уйти.
Всему нужно время.
Я стянула фенечку с запястья – ту самую, которую обещала Натану – и положила на стол.
– Пошли?
– Пошли…
***
Не сказать, чтобы я нервничал, но коридоры Угро мне никогда не приносили спокойствия. Я стоял у стенки, терпеливо ожидая аудиенции у Сарматова, гадая, чего именно он от меня хочет. Предположения у меня были. И сразу же подтвердились.
– Сергей, я в курсе, что вы ищете работу, не связанную с вашей прежней деятельностью, – не стал ходить он вокруг да около, – и даже внезапная кончина Скляровой не отменила вашего решения…
– У меня семья, Владимир Григорьевич. Я же просил отпуск по факту медового месяца, а теперь меня ждут его приятные последствия. Я не хочу больше жить на работе. – И я посмотрел на него прямо. – Я бы хотел просто начать жить.
Он задумался, вздохнул.
– Я вас хорошо понимаю. И хотел бы предложить вам перейти ко мне в отдел.
Его предложение застало врасплох. Я ожидал, что он будет упрашивать остаться, но не мог предположить, что попытается забрать к себе.
– Неожиданно, – честно признался я.
– График спокойный, вполне допускающий счастливую семейную жизнь, – продолжал он. – Мне не нужен оперативник. Мне нужен свой в отделе контроля за ведением дел, подобных тем, в которых вы – профи. Я просто не могу отпустить вас с таким опытом на вольные хлеба.
Прозвучало двусмысленно.
– Я могу подумать? – настороженно поинтересовался я.
– Конечно, – спохватился он, усмехаясь. – Это не угроза. Я просто сделаю все, чтобы вы сочли мое предложение более подходящим – оклад, премиальные, свобода действий. И вы сможете принимать любые решения относительно дел вплоть до вмешательства в процесс.
Все таки Инна была хорошим руководителем – видела меня насквозь. Как и Сарматов. Либо предоставила ему на меня полное досье, что тоже вероятно, потому что давил он уже на привычные натертые до боли точки.
– Я подумаю.
– Договорились, – протянул он мне руку, и мы распрощались.
На ступеньках Угро меня ждал Данияр.
– Ну как?
– Да так себе, – поморщился я. – Предлагают остаться…
Друг вздохнул. Сам он подвис в нерешительности, куда деваться после всего случившегося. Работать в отделе без меня он не хотел. А я не хотел туда возвращаться.
– Место Инны не предложили? – с надеждой поинтересовался он.
– Мне оно не нужно.