Только вот вместо того, чтобы смерить потенциального противника оценивающе-предупреждающим взглядом, от которого умные люди мгновенно теряют неподобающий интерес, он и сам в ответ проявил заинтересованность. Разулыбался радостно и обещающе, заломил бровь, захлопал ресничками и даже облизнулся, с-с-сученыш! Одно слово — сексик, клоп постельный, и шутки у него такие же!
Ларта передернуло, он поспешно отвел взгляд, а потом и вовсе повернулся спиной к этой мерзости. Настроение у него было испорчено вконец. Есть больше не хотелось, хотелось курить.
Ларт встал и направился к туалету, старательно избегая поворачиваться к соседнему столику даже боком. И потому не мог видеть, как сексик с прошивкой гарда проводил его насмешливо-удовлетворенным взглядом. А потом тоже отвернулся, записав в окончательно нейтрализованные на сегодняшний вечер объекты. У него были свои методы отваживания подателей ненужного его хозяйке внимания. Может быть, не такие агрессивные, как у чистокровных гардов, но ничуть не менее действенные.
Ларт Рентон
Ларт выходил из туалета, когда на веранде началась драка.
Ларт терпеть не мог вмешиваться, особенно когда не по долгу службы, да и поначалу она вовсе не выглядела чем-то особенным и этого самого вмешательства требующим, несмотря на громкую ругань и визги — женщины часто визжат не по делу, а тут местный кот, курирующий окрестных девочек легкого поведения, похоже, просто хотел устроить прописку залетной птичке, решившей нахаляву и без положенной крыши поклевать бабла на чужой территории. Обычное дело. И ограничивается, как правило, парой оплеух и бесплатной отработкой под куратором, если девочка симпатичная. Кот не фраер и знает, что симпатичные девочки на бульварах долго не залеживаются, и таки оно ему надо, чтобы эта, залетная свила гнездышко под чужой крышей и носила бабло в клювике кому-то другому? так, поучить по-малости, а потом пожалеть и пригреть.
Но то ли юная наташка взяла неверный тон, считая себя слишком опытной, и ответила невпопад и по нотам не тем, то ли кота крепко обидел кто сегодня с утра и ему просто хотелось сорвать на ком-нибудь эту обиду, но выхваченный им вибронож сразу же сделал вечер куда менее томным.
Инстинкт полицейского сработал мгновенно.
Ларт взял старт с полуразворота и был уже почти у самой двери, когда все и случилось. Как ни старался, он не смог потом точно припомнить, что произошло раньше — то ли сначала мимо него метнулась стремительная размытая движением серая тень, а потом в уши ввинтился женский голос:
— Эй! Ты куда?! Стой! Я кому с…сказала…
Голос, пронзительный, звонкий, хорошо поставленный и слышный всем в зале, поначалу полный веселого недоумения, а к концу перешедший в придушенный шепот — как только до крикнувшей дошло, что она только что сделала.
Или же все было наоборот? Сначала крик, а потом уже серая размазанная тень, что оттолкнула Ларта от двери, заставив промедлить лишнюю секунду и тем самым — опоздать. Совсем опоздать. Как с ним давно уже не случалось…
И еще — глаза. От входа до их со Сволочем столика было далеко; обернувшись в дверях, Ларт не смог различить лица вскочившего киборга, а вот глаза той стервы за соседним столиком видел почему-то очень отчетливо. Те самые стальные глаза.
Перекаленная сталь иногда бывает до чертиков хрупкой.
— Он неуправляемый! Он опасен!
Начальник охраны торжествовал.
Серая тень успела вовремя, все-таки приличная гардовская прошивка даже из секс-игрушки может сделать нечто не совсем бесполезное. Выбитый им из руки кота вибронож так и остался валяться на сером пластоасфальте, непристойно подергиваясь и жужжа: наверное, что-то закоротило в механизме, обычно они выключаются сразу, как пропадает давление на рукоять. Этот нож наверняка кто-нибудь подберет. Потом. Улика все-таки. Есть же здесь где-нибудь полицейские? Ну или будут, наверняка кто-то вызвал…
Вот и хорошо, Ларт терпеть не мог вмешиваться. Особенно когда не на дежурстве. А тут вроде как и без него справились.
Рыдающей проститутке заливали биоклеем поверхностные ссадины и чистым джином — душевные раны, скулящего кота повязал шварц, более крупный из гардов, что дежурили у входа, и теперь держал одной рукой за оба локтя, приподняв на болевом.
Его напарник, тоже девятка, но посубтильнее, явный брюс, упирался стволом бластера в затылок притворявшегося гардом серого сексика — тот сидел у опрокинутого столика, неловко подвернув ногу и даже не пытаясь принять более удобную позу.
— Все слышали, как он не подчинился прямому приказу хозяйки! Все слышали! Он неуправляемый!
Начальник охраны словно бы стал выше ростом и еще более раздулся, но подпрыгивать при каждом слове не перестал. Очевидно, рост собеседников и чувство собственной важности были тут ни при чем, просто привычка — ведь теперь он смотрел на всех свысока. Имел право.
