— Где Анна? — коротко спросил он.
Женщина пожала плечами.
— Я не видела Анну Васильевну.
— Ч-чёрт, — выругался Герман и бросился в подземный гараж. Неужели всё же сбежала?
Нет… Анна была здесь… Как он мечтал… Вся его… Обнажённая и холодная, она висела на балке гаража с петлёй из разорванной им одежды на шее…
Анна так и не узнала, что Филипп приходил. Едва только ему стало известно, что жена исчезла, выйдя ненадолго в магазин, он сразу понял, где её искать. Разъярённый, он примчался к особняку Думинского. Разбивая в кровь кулаки, он молотил в кованые ворота, бросал в них увесистые камни, кричал, осыпая хозяина проклятиями, пока Герман не вышел к нему лично. Он был спокоен, как скала.
— Фил, я вызову милицию, если ты не угомонишься.
— Вызывай! — запальчиво воскликнул Филипп. — Я напишу заявление. Тебя привлекут за похищение человека.
— Смирись, Филипп. Анна теперь моя.
— Никогда этого не будет! Никогда! — Филипп пытался прорваться внутрь, но Герман преграждал пусть широкой, накачанной грудью.
— Каменный дом надёжней деревянного… — вдруг произнёс Герман, заставив Филиппа опешить.
— Чего?
— Говорю: зря ты дом деревянный поставил. Чего доброго, пожар может случиться, — добавил Думинский, и Филипп содрогнулся от охватившего его ужаса. А Герман продолжал задумчиво, — Да и дети одни… Чем бросаться на меня, как озверевшая шавка, лучше подумай о малышах… Может, им твоя помощь сейчас нужнее?
Тон Германа не предвещал ничего хорошего. Он нёс угрозу, заставляя всё внутри покрываться льдом.
Не говоря ни слова, Филипп бросился к машине. Этот урод способен на всё. Сердце Филиппа разрывалось между женой и детьми, но подонок прав: детям он нужнее. Не обращая внимания на разбегающихся собак, ругающихся вслед бабулек, на кочки и ухабы, Филипп гнал свою «Ниву» на другой берег реки, к дому. Запах гари он почувствовал издалека. Выскочив из машины, он бросился во двор. Испуганный, перепачканный сажей восьмилетний Ванечка прижимал к себе малышку Жанну, отчаянно ревущую со страха. Из окон кухни вырывались языки пламени, а на втором этаже вились клубы дыма.
Откуда ни возьмись, к его ногам бросился Пётр — рабочий, помогавший ему по хозяйству, и муж няни по совместительству. Он схватил его за щиколотки, рыдая:
— Простите! Я не знал! Не знал я!!!!
— Быстрее! — Филиппу было не до того. — Надо найти девочек!
Пока они бежали к дому, Пётр, не переставая, кричал в спину Филиппу:
— Клянусь, я не знал, что дети внутри! Я не убийца!!! Мне сказали только поджечь дом!!!
Филипп только потом осознал его слова. А сейчас он был одержим единственной мыслью: спасти девочек-близняшек. Он натянул на нос высокий ворот вязаного свитера и отважно бросился внутрь. Пётр неотступно следовал за ним. Уворачиваясь от летящих искр и падающих конструкций, мужчины поднимались на второй этаж. Арина и Кристина были уже без сознания. Обняв друг друга, они сидели под окном в детской, словно заснули. Мужчины быстро переглянулись и схватили детей. Филипп с Ариной в руках мчался по лестнице, крепко прижимая к себе драгоценную ношу. Где-то сзади пыхтел Пётр. Вдруг между ними рухнула здоровенная горящая балка, разделив мужчин стеной огня.
— Беги через спальню! — кашляя от проникающего в лёгкие дыма, с трудом прокричал Филипп. — Через балкон!
Он едва ступил на нижнюю площадку, как лестница позади сложилась, как детский конструктор. Стремглав он выскочил на улицу, и только тут осознал: «Они не успели. Кристины больше нет». От горя захотелось выть, но перед ним стоял сын, изо всех сил старающийся быть мужественным. Захлёбываясь от хлынувшего внутрь свежего воздуха, Филипп упал на колени, положив на землю Арину. Превозмогая отчаяние, он принялся делать девочке искусственное дыхание. Ваня наблюдал за всем этим, приоткрыв рот. Даже малышка Жанна забыла о плаче, глядя, как отец пытается вернуть к жизни её сестру. Когда Арина сделала несколько судорожных вдохов и закашлялась, Филипп не сдержал слёз. Рыдая, он прижал дочку к себе.
— Где Кристина? — прошептала девочка.
Первый вопрос о сестре. Естественно! Пятилетние близняшки были не разлей вода.
— Быстро в машину! Слышите? Быстро! — не отвечая, скомандовал Филипп и, подхватив Арину на руки, бросился к калитке, подгоняя бегущего впереди него Ваню с Жанной на руках…
Успокоенные и накормленные тёткой Аглаей, дети сопели в спальне. А Филипп глаз не сомкнул, хлебая чашку за чашкой любезно подливаемый хозяйкой крепкий чай. Меньше всего он думал сейчас о потерянном доме, не зная, как скажет Анне о гибели их дочери. Анна… Она предупреждала, уговаривала его уехать. А он, дурак, недооценил этого Думинского. Всё надеялся на законы и человеческую справедливость. Что там твердил Пётр? Его заставили поджечь дом? Небось, тоже в долгах, как в шелках. На крючке у Германа. Гад всё подмял под себя. Невозможно было ни жить, ни работать без его контроля.