— Меня — Блэйн, — сказал Рик. — Ричард Блэйн. Могу я увидеть мистера Ламли, если он здесь? Пожалуйста, скажите ему, что дело чрезвычайное.
Рик нашарил визитку, написал несколько слов на обороте и протянул Блэкуэллу. Тот секунду изучал лицевую сторону карточки; что на обороте, его абсолютно не касается.
— Мистер Блэйн из агентства Горовица в Нью-Йорке.
Как большинство англичан, Блэкуэлл равно подчеркнул «Нью» и «Йорк» — можно подумать, величайший город мира так легко спутать со старым Йорком.
— Сэр, я посмотрю, здесь ли этот джентльмен, — сказал он. — Я вернусь через минуту.
«Гаррик», названный в честь знаменитого актера, — роскошное старинное заведение; снаружи не бог весть что, но внутри хорошо обставлено и удобно. Интерьер украшали портреты великих актеров английской сцены. Риковым вкусам ближе была «Ирландская Роза Эйби»,[57] чем Шекспир, но он решил не подавать виду.
Блэкуэлл объявился через несколько минут, как и обещал.
— Мистер Ламли рад познакомиться с вами, мистер Блэйн, и умоляет великодушно подождать несколько минут, пока он закончит неотложное дело. — Блэкуэлл скорчил виноватую мину: — Эта ужасная война, видите ли. Идемте, сэр.
Следом за Блэкуэллом Рик поднялся по величественной лестнице и вошел в гостиную — самую великолепную клубную гостиную на его памяти. По стенам портреты маслом и средневековые гобелены, роскошная мебель, тиковые столы, отполированные до крайней возможности. В понимании Рика это был даже не клуб — вокзал Гранд-Сентрал всех клубов.
Блэкуэлл указал на пустое вольтеровское кресло возле ревущего камина. Второе кресло по другую сторону очага тоже пустовало.
— Если не возражаете, сэр, — сказал распорядитель и удалился.
Рик погрузился в кресло и огляделся. Он никогда бы не подумал, что может оказаться в таком месте. В детстве ему казалась невероятной одна мысль переступить порог Клуба игроков[58] в Грамерси-парк.
Достопочтенные члены клуба рассеялись по большой гостиной группками по двое-трое. Компании держались подальше друг от друга, чтобы разговоры нельзя было случайно подслушать — конечно, ни один джентльмен не станет подслушивать намеренно. Большинство — люди средних лет или, скорее, пожилые. Моложе сорока — ни одного. Рик сообразил почему: те, кто моложе, — на военной службе.
Он полистал «Таймс». Сюжеты почти одинаково удручающи. Немцы наступают там и тут. Британцы беспомощны всюду. Русских гонят и, похоже, загнали. В Америке тем временем все еще болит рана Пёрл-Харбора. Трудно ли было Соединенным Штатам упредить разгром? Увы, Рик знал на горьком опыте, что предупреждения замечаешь не всегда.
Тогда Рик решил отвлечься на окружение. Пригляделся к портретам на стенах: выяснилось, что все мужчины в одежде XVIII века — на самом деле портреты самого Гаррика в разных сценических ролях. Вот великий артист в роли короля Лира, схваченный в подобающе тревожной позе; вот облаченный в черное смятенный Гамлет; а вот в роли Макбета закалывается кинжалом.
Рик еще изучал историю английского театра, когда заметил, что рядом с ним кто-то стоит.
— Провалиться мне, вылитая моя теща! — воскликнул незнакомец. — Особенно где с кинжалом.
— Мистер Ламли, вероятно? — спросил Рик, вскочив на ноги. Непонятно, как обращаться к собеседнику. Что, если в частной жизни он лорд Какой-нибудь, как, похоже, каждая третья английская шишка.
— Никаких «вероятно», сэр, — ответил незнакомец. — Реджинальд Ламли к вашим услугам, мистер Блэйн.
Они пожали друг другу руки. Ламли сразу понравился Рику, и понравился еще больше, когда через пару секунд взмахнул рукой и тут же материализовался Блэкуэлл с двумя стаканами.
— Хочу надеяться, шотландское виски в этот час вам по вкусу, — сказал Ламли, поднимая свой стакан.
— Ну, полдень-то миновал, верно? — ответил Рик, наслаждаясь теплом янтарной жидкости, скользнувшей в горло. Не кентуккийский бурбон, но вполне сойдет. Одно можно сказать о британской погоде: она всегда требует крепкого питья.
Оба стакана опустели почти одновременно.
— Чертовски славная вещь, ага! — сказал Ламли. — Блэкуэлл, будьте так добры?
— Сию минуту, сэр, — сказал Блэкуэлл и вышел вон.
Рик окинул собеседника взглядом. Ламли был низенький щуплый человек с темными кудрями, разметавшимися по лбу. Отлично скроенный синий костюм, белая накрахмаленная рубашка и галстук в цветочек. Ламли походил на банкира, который размышляет, дать ли тебе кредит, и пока не принял решения.
— Мистер Горовиц шлет вам привет… — начал Рик.
— Жуткое дело прошлой ночью, а? — перебил его Ламли. — Жаль, меня там не было. Показал бы чертовым фрицам, не побоюсь этого слова, где раки зимуют. А? — Одним плавным движением он подхватил стакан в тот самый миг, когда Блэкуэлл его предъявил. — Приходилось слышать свист картечи, а, Блэйн? — спросил Ламли.
— Не могу похвастать, — ответил Рик. — Разве что от критиков.
Ламли хихикнул:
