Улица безлюдна: Солли не считал нужным выставлять амбалов отсвечивать перед его домом. Свет на третьем этаже в окне гостиной, что выходит на улицу, говорил о том, что Лоис еще не пришла — еще развлекается с Мередитом.
Рик заглушил мотор и стал ждать.
Должно быть, он задремал: дальше он услышал бубенцы женского смеха контрапунктом к низким раскатам мужского. Пьяный смех, Рик его распознал.
Он увидел, как Лоис выходит из машины — из машины Мередита; «дюзенберг» модели «джей», с досадой отметил Рик, стоит в двадцать раз дороже, чем его рыдван. Как тут тягаться?
Он увидел, как Мередит берет Лоис за руку и ведет через тротуар к подъезду.
— Вам надо выучиться позволять мне открывать перед вами двери, милая моя, — сказал Мередит.
— Извините, — захихикала Лоис.
Они обнялись у подъезда. Мередит поцеловал Лоис в губы долгим поцелуем. Потом попятился со ступеней и через тротуар, не сводя с нее глаз.
Она тоже не отрывала взгляда, даже когда Мередит сел в машину, завел мотор и — получив воздушный поцелуй на прощанье — умчался вдаль по улице. Лоис все стояла и глядела ему вслед, еще долго после того, как машина скрылась за поворотом, унося Мередита обратно в заповедник пижонов на Пятой авеню, или откуда он там явился.
Рик опустил стекло и тихонько окликнул Лоис.
Она вскинула голову в испуге.
— Это я, — сказал Рик, выходя из машины.
— О, привет, Рики, — сказала Лоис, откидывая назад волосы.
— Хорошо повеселилась?
— Чудесно, — ответила она. — Пьеса была шикарная. Спасибо.
— Да, — сказал Рик. — И ужин, надеюсь, тоже.
Она промолчала, только чуть склонила голову, выжидая.
— Извини, что пришлось тебя вот так бросить, — сказал Рик, пытаясь сохранить жалкие крохи достоинства. — Дела. Понимаешь.
— Все нормально, — сказала Лоис. — Слушай, Рик, мне пора домой. Уже поздно. И без того будет трудный разговор: объяснять папе, где я была.
Рик пошаркал подошвами по мостовой.
— И как ты собираешься объяснить его? — Он не мог заставить себя произнести имя.
— Роберт сказал, что хочет увидеться со мной снова, — ответила Лоис. — Конечно, с папиного позволения. Он позвонит мне завтра.
— Здорово, а? — вот и все, что пришло ему в голову.
Рик Бэлин увидел, как за один кошмарный вечер обратились в дым все его заботливо выношенные мечты. Он-то думал, что будет расти и расти в организации, пока наконец Солли не останется ничего другого, кроме как вверить Рику единственную дочь, как поступают протестанты в деловом центре города. Жениться на дочке босса — такова была цель Рика, и не только потому, что она дочка босса. А потому, что он был в нее влюблен — влюблен с первой встречи.
Ему и в голову не приходило, что, быть может, Лоис в него не влюблена. Они оба устремляли взгляды к большой награде — но ее награда не включала в себя Рика. И вообще ничего местного не включала: ни подпольного бизнеса, ни Гарлема, ни уж тем более этого чертова Бронкса. От штетла до парламента штата за одно поколение — таков был план Соломона Горовица. И план Лоис.
И Рик их понимал. Пока, сидя в машине, он дожидался Лоис, у него была возможность оглядеться. Черных лиц на улицах мелькало куда больше, чем прежде, и Рик раздумывал, надолго ли задержатся здесь Горовицы. Евреи бегут отсюда, их гонят или они гонят сами себя. Пожалуй, его сегодняшние рассуждения верны. Пожалуй, пришло время завязывать. Пожалуй, пора взрослеть.
— Приятный вечер, а? — сказал Рик.
— Мне надо идти, — сказала Лоис.
— Давай прогуляемся вокруг квартала. Покурить охота.
— Рик.
— Ради прежних времен, — взмолился он. — Мне надо тебе кое-что сказать.
— Ладно.
Они зашагали длинным кварталом, и Рик зажег сигарету.
— Лоис, — начал он. — Я сегодня вечером собирался кое о чем тебя спросить. Пока… Пока ты не…
— Я знаю, — сказала она.
— Знаешь?
— Конечно.
В отблесках уличных фонарей она была еще прекраснее. Черные волосы сливались с чернилами ночи, бледное, едва ли не призрачное лицо в чистейшем эбеновом обрамлении. Она — Рахиль, она Сара, она — все красавицы Торы сразу. Может быть, она даже Лилит; ему все равно.
— Ты хочешь знать, что папа думает о тебе, — уверенно продолжала она. — Что ж, хочу тебе сказать, Рик: он от тебя без ума. Все время только о тебе и говорит. О том, как далеко ты пойдешь. Как ему повезло, что мы с тобой тогда встретились и что бы он делал без тебя. Ты это хотел узнать?
Они остановились, и Лоис обернулась к Рику. Посмотрела на него снизу вверх. Наверное, она этого не ждет, но — теперь или никогда.
— Нет, Лоис, — сказал Рик. — Не это. Другое. Я давно хотел тебе сказать.
Он попытался привести в порядок мысли, распутать эмоции, выстроить свою речь и собраться с духом. И позорно провалился по всем пунктам.
— Я тебя люблю, — выпалил он. — Всегда любил. С первого раза, как увидел тебя в вагоне, даже еще до того, как ты упала. — Он порывисто сгреб Лоис в охапку. — Ты выйдешь за меня?
И поцеловал ее — так же, как ее целовал у него на глазах Мередит. Тут все и выяснится: в поцелуях женщины душой не кривят.
Она ответила, но без воодушевления. Потом отстранилась.
— Перестань, — сказала она. — Вдруг кто-нибудь увидит.
