Но ошибся. За квартал до Мотт-стрит он заметил машину Эйби Коэна. А потом увидел в ней Эйби. У Эйби отсутствовал глаз, большая часть носа и почти вся кровь — горло перерезано. Эйби Коэн больше не поможет Рику, как не поможет — внезапно прозревая, понял Рик — никто из парней. С бандой Горовица покончено.
Не надо бы Эрни видеть отца таким, но было поздно. Мальчишка изо всех сил кусал губы, но не плакал. Лихой пацан; жаль, что ему пришлось так резко повзрослеть всего за две минуты.
Рик взялся за ручку двери и полез из машины, но в него вцепился Сэм.
— Нельзя туда ходить, босс, — сказал он. — Это самоубийство.
— Мне подходит, — сказал Рик.
Перед входом в логово Салуччи торчала парочка его парией в ожидании возможных неприятностей. Рик понимал, что внутри тоже есть люди. Может, ему и удастся снять клоунов у входа, но как подобраться к Салуччи, прежде чем его самого превратят в решето? Кэгни во «Враге общества»[146] пытался схлестнуться с целой бандой — и чем кончил? Его продырявили. Рик поднял глаза на фасад, понимая, что где-то за этими стенами сидит сейчас Салуччи и, наверное, Вайнберг с ним; надрывая животы от хохота, они уже начинают делить империю Чокнутого Русского.
Сэм схватил запястье Рика — крепкая хватка пианиста.
— Босс, — сказал он. — Подходит или не подходит, я вас не пущу. Или вам сначала придется пристрелить меня. Вот так вот.
Рик обернулся и поглядел на Сэма.
— А тебе-то что за дело? — спросил он.
— У меня хорошая работа, вот что за дело, — ответил Сэм. — Хорошую работу сейчас еще поискать, если вы вдруг не заметили.
Рик медленно расслабил пальцы на ручке дверцы.
— Сэм, у меня больше нет клуба. И значит, работы у тебя больше нет. Так что, выходит, ты уволен.
Сэм снова покачал головой:
— Пфуй, босс, это ж совсем ничего не меняет. Когда-нибудь у вас будет новый клуб. Просто не здесь, вот и все. — Сэм нажал газ. — И я не уволен. Пока вы живы, мне найдется работа, хотя бы даже учить вас рыбу ловить.
Они свернули за угол и по Дилэнси-стрит покатили на восток.
— Может, ты и прав, Сэм, — согласился Рик, когда они подъехали к Уильямсбергскому мосту. Он развернулся на сиденье и оглянулся на Манхэттен. Увидит ли его еще когда-нибудь?
— Иногда хорошие не побеждают, босс, — сказал Сэм. — Мы же не в кино.
Перед мостом Рик попросил Сэма остановить. Выскочил, открыл багажник, набил в карманы денег, сколько влезло. Захлопнул чемодан.
— Вылезай, малый, — сказал он Эрни.
— Я что, с вами не еду?
— Нет. Ты теперь босс. Будешь обо всем тут заботиться. Главным образом о самом себе. На, возьми.
Рик вручил Эрни чемодан. Уж кого-кого сейчас высматривают гориллы Салуччи, но не мальчика с чемоданом.
— Отнеси моей матери, — сказал Рик. — Не открывай его, просто бери и неси. Не забыл, где она живет?
Эрни кивнул:
— 68-я Восточная.
— Точно, — сказал Рик. — А это тебе. — Он вручил Эрни тысячу — в Депрессию этого хватило бы надолго. — Не профукай на глупости. Сохрани. Помогай матери. Займись честным делом. Потом сам будешь рад.
— Я все сделаю, Рик, — сказал Эрни, отчаянно стараясь не расплакаться. Молодец парень. Рик потрепал его по голове и подтолкнул в сторону трамвайной остановки. — И еще, — крикнул он вслед. — Купи моей матери книш, ладно?
Они ехали весь день и к вечеру были в Бостоне. Наутро по пути в пароходную контору за двумя билетами до Гавра Рик раскрыл «Бостон Американ», Хёрстову газету, в которой печатался Уинчелл.
