– Сам вижу. Шапка на тебе под потолок, как у Шаляпина. Мы зимой-то с тобой встречались последний раз года три назад – тогда у тебя другая была, облезлая. А вообще шапки – это баловство. По морозу надо голым ходить, как Порфирий Иванов.
Сам Стас был сегодня в том же кожаном пальто, что и три года назад, и много ранее. Даже в неновой одёжке выглядел майор уверенным в себе, серьёзным и мужественным. Да он и был таким!
– Я не настолько озабочен здоровьем, чтобы гулять нагишом, – сказал Самоваров. – Лучше просвети, что с беднягой Щепиным?
Стас честно признался:
– Чёрт его знает. Неясно! То ли убийство, то ли смерть от естественных причин.
– А что стряслось?
– Картинка такая: обнаружен сидящий в кресле старикан семидесяти шести лет от роду, без признаков жизни и без видимых повреждений или следов насилия. Чего от деда ещё ждать в таком преклонном возрасте?
– Но по такому случаю хватило бы «скорой» и участкового. Почему ты здесь?
– Как раз участковый и заварил кашу! – недовольно засопел Стас. – Старик помер вчера вечером или ближе к ночи. Нашли его, как видишь, оперативно: какой-то алкаш из Союза художников прибыл сегодня утром в гости, а ему никто не открыл. Алкаш очень хотел выпить, молотил в дверь, взбудоражил соседей. Божился, что его Щепин ждёт и никуда уйти не мог. В конце концов вызвали слесаря и участкового. Они дверь вскрыли и увидели, что старика хватил удар. Печально, но бывает. И вдруг участковый –жуткая у него фамилия, Немнюгин – начинает орать: «Стоп! Стоп! Руками ничего не трогать! Это серийное убийство!»
– Не хило! Почему же серийное? – удивился Самоваров.
– Потому что Немнюгин вопит: «Не далее, как десять дней назад я вскрывал квартиру недалеко отсюда, в Архиерейском переулке. Там тоже старик мёртвый лежал!» Он мигом вызывает нас. Хотя какие основания? Ведь все старики когда-нибудь умирают, многие скоропостижно и без свидетелей. В своих одиноких квартирах. Ежедневно они мрут, не то что каждые десять днейэ Однако Немнюгин упёрся: серийное! У того, говорит, деда, что в Архиерейском, вот так же, как здесь, пыль вытерта была, и тряпочка на батарее висела.
– И здесь тоже есть тряпочка?
– С этим не поспоришь: тряпочка действительно висит. Я сам-то чего сюда приехал? Немнюгин на столе здесь обнаружил бумажки всякие, и та, что сверху лежала, меня смутила. Мятая такая бумажка, а на ней старческой про тебя написано и про какой-то чайник. Что за чайник? Чему ты не веришь? Почему скотина?
Самоваров вздохнул, промолчал.
– Не знаешь? Ну, хоть что-нибудь предположи! – приставал Стас. – Фигня ведь какая-то. Я для очистки совести решил тебя потревожить, прежде чем занести старика в естественно помершие. Что скажешь?
Это всё невероятно, – пробормотал Самоваров.
Ничего другого не пришло ему на ум.
– Чего ж тут невероятного! Дед был старее некуда. И без видимых повреждений, – насупился Стас.
Самоваров задумался.
– Странная записка, – пробормотал он. – В ней только про чайник мне всё понятно. Я был в этой мастерской два дня назад. Видишь ли, некоторое время назад я решил обменять один из своих чайников на самовар…
Стас внимательно выслушал всю историю про чайник с самоварчиком, про Тверитина и про то, что анималист Щепин был единственным свидетелем обмена коллекционеров. От такой информации шершавое лицо майора стало ещё суровее, а собачьи ямки обозначились особенно явно.
– Дело поганое, – изрёк он. – Вернее, дела-то, может, и не нет никакого, но смерти обоих стариков в самом деле похожи. Они друзья, оба служители муз – и одинаковым образом скончались с интервалом в две недели. Против этого не попрёшь! Если ты, Колян, тут был недавно, то обстановку помнишь. Может, это ограбление? Алкаш смотрел и говорит, что вроде бы ничего не взято. Следов борьбы, беспорядка тоже нет – наоборот, уборка проведена. Давай поглядим, а вдруг всё-таки пропало что-нибудь?
Стас отдёрнул захватанную занавеску, и друзья вступили во владения князя-анималиста.
– Ну, как? – озабоченно спросил Стас. – Смотри в оба! Труп увезли, но вещи все на местах.
Самоваров огляделся:
– Прав твой Немнюгин: есть тут нечто странное и необъяснимое. Скульптор Щепин был дедушка весьма неопрятный. Здесь ещё два дня назад царил полный беспорядок. Глина была растоптана по полу, всюду миски кошачьи – он очень кошек привечал…
Стас повёл носом и согласно кивнул. Сам он держал кота, знаменитого Рыжего, и отлично знал, чем пахнут кошки.
– Теперь смотри, – продолжил Самоваров, – пол чисто выметен. На столе идеальный порядок, столешница прямо блестит – явно помыта. Наверное, впервые за последние пятнадцать лет! Тряпочка, как тебе известно, висит на батарее. Вон она.
– Занудный ты, Самоваров, – зевнул Стас. – Я всё это уже видел. Криминалисты были и тоже ничего из ряда вон выходящего не обнаружили.
– А оно есть! Это кошачьи миски! – воскликнул Самоваров.
– Да ну! Вот это диво.
