Джемулан не обращал на меня никакого внимания. Он молча подплыл к левой стене, извлек из кармана штуковину, похожую на карманный фонарик, и начал прыскать из нее каким-то спреем. Закончив с этим, он махнул мне рукой и. принялся протискиваться сквозь стену. Твердая поверхность словно превратилась в гель — податливый, свободно пропускающий сквозь себя. Через несколько секунд из стены торчали уже только ступни, и я поспешил следом.
Пригубить предложенный напиток я так и не рискнул.
— Число комментариев достигло двухсот двадцати девяти! — прострекотал мне вслед хозяин квартиры.
— Семидесяти трем моим братьям вы нравитесь!
Подсознательно я ожидал, что изгнанный энгах Рубака — человек. Но он оказался в лучшем случае человекоподобным. Полтора метра ростом, скрюченный, весь покрытый серовато-желтой шерстью, он восседал в подобии автомобильного кресла, прикрепленного к стене, как и любая другая вурская мебель. Я успел заметить, что вместо ног у этого существа растет еще одна пара рук, — а потом он мигнул. и исчез.
— Шикуратр аскр кикхчшорр кцкххх ашкшашх эксерцк ции! — раздалось откуда-то сверху. — Сарру чшак!
Джемулан ответил на том же скрипучем языке. Впрочем, беседовали они недолго — пара реплик с обеих сторон, и тут же перед нами мелькнула смутная тень, выплюнувшая два бритвенно-острых лезвия. Одно вонзилось мне в грудь, легко распоров хитиновую броню, второе исчезло в яркой вспышке, возникшей перед лицом Джемулана.
— Торокши, — холодно произнес тот, делая резкое движение. В его ладони объявился меч с рубином на рукояти, а из воздуха вывалился обезьяноподобный Рубака пронзенный насквозь.
Он был еще жив. Медленно погружаясь на дно. на пол, он хрипел и кашлял, сплевывая кровавые сгустки, зажимал ладонями дыру в животе и с ненавистью глядел в лицо Джемулану.
Тот равнодушно вытер лезвие о шерсть противника и вернул меч в нагрудный карман. Все произошло феноменально быстро. Я не успел ничего сделать —
впрочем, и не пытался. Задание было поручено Джемулану — пусть он с ним и разбирается.
Джемулан не позаботился о том, чтобы добить умирающего. Однако уходить он тоже не торопился. Сид смотрел на агонию Рубаки холодно и отстраненно, но вместе с тем очень внимательно, словно желая запечатлеть в памяти каждое мгновение.
— Вы с ним были врагами? — поинтересовался я.
— Я его почти не знал, — с легким удивлением ответил Джемулан. — Почему ты решил, что мы враждовали?
— Показалось просто. Может, пойдем уже?
— Еще немного, — продолжал смотреть Джемулан.
Я посмотрел на заснеженные крыши и почувствовал, что на душе становится теплее. Возвращение на родину — это всегда приятно.
Вур и Землю разделяет три шага, так что пришлось пройти через два промежуточных мира — Оркаллу и Пустынь. В том и другом мы провели считаные минуты, но Пустынь я узнал. Тот самый мир степей и пустынь, с которого началась моя карьера энгаха. Именно в Пустынь Рабан перенес меня в самый первый раз. Даже ностальгия нахлынула.
А теперь мы на Земле. В России. В Москве. Мы высадились на крыше одной из многоэтажек — самое надежное место, чтобы не спалиться. Законопослушные граждане редко лазят по крышам, а незаконопослушные сами не хотят спалиться, так что наши интересы совпадают.
Последний раз я был на Земле в июне, кажется. Да, точно, в первых числах юня. А сейчас на дворе декабрь или уже январь? Неужели я пропустил Новый год? Беда невелика, конечно, но все-таки досадно. Я посчитал на пальцах — нет, все-таки декабрь. Хотя точное число не назову.
Солнце уже близится к закату — еще часок, и станет совсем темно. Надо позаботиться о ночлеге — не знаю, как скоро нам удастся разыскать Палача, но лучше быть готовым ко всему.
— Это и есть твой мир? — осведомился Джемулан, брезгливо разглядывая панораму заснеженной Москвы.
— Он самый, — гордо подтвердил я. — Нравится?
— Убожество, — коротко резюмировал сид.
— Впрочем, от людей не стоит ждать многого.
— Да куда уж нам — саркастично хмыкнул я, по давляя желание сбросить этого сноба с крыши. Интересно, сиды умеют летать?
Джемулан подошел к парапету, внимательно разглядывая улицу и прохожих. Постояв так немного, он достал из-за пазухи зеркальце с расческой и принялся расчесываться. Пара секунд — и остроконечные уши полностью скрываются под волосами. Теперь его не отличишь от человека. если не считать костюма. Для наших мест фасончик стремноватый.
Однако Джемулан исправил и это. Он покрутил пуговицу на воротнике, пошевелил губами. и вся его одежда в мгновение ока изменилась. Теперь сида окутывал белый хитон из тонкой ткани, а поверх был наброшен шерстяной плащ, застегнутый пряжкой на правом плече. Вместо сапог на ногах появились ременные сандалии.
Изменилась даже косметика. Двойное 8 со лба исчезло, волосы утратили лакированный блеск зато на щеках появились явные признаки румян, а на губах помада.
— Неплохо, — оценил я. — Магия?
— Просто костюм-перевертыш, — ответил Джемулан. — Сам подстраивается под культурную среду.
— Как-то он хреново подстраивается.
