Менее чем через час после страстных уговоров Прокурора покончить навсегда с мерзостным чародейством Совет лордов вернулся в зал суда из комнаты, где составлялся окончательный приговор. Лицо лорда Хессиа пылало, рот превратился в узкую линию. Лорд Дюмонт не отрываясь смотрел на балку над скамьей для свидетелей, в ней было закреплено пятьдесят зажженных свечей, их свет разгонял ранние сумерки. У двери, через которую вошли лорды, стоял, грациозно прислонясь к колонне, Дарзид, в его темных глазах читалось изумление. И во мне разгорелась последняя искра надежды.
«Все это выглядит не слишком обнадеживающе, любовь моя», – подумала я.
«Что бы они ни сказали, все хорошо. Я готов покончить со всем». Его снова одолел кашель, Кейрон упал на перила, окружавшие скамью подсудимых. Чтобы заставить его распрямиться, стражник ткнул его копьем, свежее пятно крови расплылось по грязной одежде. Впервые за день я отвела глаза.
Конечно, его признали виновным, но я оказалась не готова выслушивать мертвящие слова.
«Чародей будет доставлен на лобное место города Монтевиаля на заре в первый день недели и выставлен на всеобщее обозрение. В час пополудни того же дня он будет предан огню, чтобы не осталось никакого напоминания о его существовании. Его имя никогда больше не будет произноситься на территории Четырех королевств и будет вычеркнуто из всех документов и записей. Он будет забыт, словно его никогда не существовало.
Все имущество мага будет предано огню, включая дом, где он проживал, мебель и личные вещи, независимо от того, являются ли они его собственностью, или же частью совместного с женой имущества, или же имуществом жены. Уничтожению подлежат все вещи, указанные прокурором или жрецами, оскверненные прикосновением мага, особенно ювелирные изделия и камни, рукописные документы, поскольку маги славятся своим умением налагать злые заклятия именно на подобные предметы.
Благодаря великодушному заступничеству его величества и просьбам родственников жена чародея признана околдованной, сбившейся с пути жертвой, а не заговорщицей. Она вновь обретет благосклонность Короны, после того как подвергнется публичному наказанию, предписанному законом. С этого же момента она передается душой и телом на попечение Томаса, герцога Комигорского, который получает полное право распоряжаться ее жизнью, собственностью и жизнью ее потомства. Она освобождается по поручительству его величества, короля Эварда, но лишается всех прав рождения, титулов и званий до того момента, пока его величество не решит восстановить их.
Каждый, кто был признан лордом Верховным Прокурором в ходе процесса виновным в укрывательстве, попустительстве или осведомленности о любых магических деяниях преступника, приговаривается к высшей мере наказания, предусмотренной законом, без дальнейшего судебного разбирательства. Каждый, кто был связан в ходе дела с магом, будь то слуга, чиновник или друг семьи, должен в течение недели обратиться к жрецу для прохождения обряда очищения. Неподчинение решению суда будет рассматриваться как поддержка магического заговора, соответствующее наказание последует незамедлительно, без нового судебного разбирательства. Так гласит закон Лейрана. Да продлятся дни короля Эварда!»
– Без суда? – Я вскочила на ноги, тяжесть приговора лишила меня сдержанности. Спасти Кейрона невозможно, но Мартина, Юлию, Танаджера и Тенни даже не выслушали. – Вы не имеете права! Лорд Хессиа… Лорд Дюмонт… – Я кричала, чтобы меня услышали в общем шуме. – Казнить любого лейранина без суда – это произвол… – Но никто из них больше не взглянул на меня, стражники преградили мне путь, когда я попыталась приблизиться к лордам. – Кейрон, спаси их, – кричала я. Как он может позволить им погибнуть?
Но он не слышал меня. Толпа стражников стащила его со скамьи подсудимых за цепь, обмотанную вокруг шеи. Завывающая чернь за дверями встретила его пинками и ударами кулаков, в него кидали камни и мусор. Стражники не защищали его ни от ударов, ни от плевков достойных граждан Лейрана, которые хохотали и радовались, когда он падал.
Была середина недели. Четыре дня. Что ж, ждать осталось недолго.
Мартина и остальных казнили ночью. Кейрон был вне себя от горя. «Мне пришлось слушать, как они умирают, Сейри, один за другим. Я пытался… с того момента, как их схватили, я пытался помочь… утешить их… но в конце…»
– Не говори об этом, если не хочешь. Просто скажи, как я могу тебе помочь. – Пока догорал серый день, я неподвижно сидела на кровати, уставясь сухими глазами на грубые простыни. Горевать я не могла. Внутри было пусто.
«Единственная помощь – знать, что твой брат защитит тебя и Коннора». Меня обожгло негодование, прозвучавшее в его следующих словах. «Что за человек твой брат? Как он позволил им назначить для тебя публичное наказание? Ах, Сейри, как тяжко…» Я не помнила, чтобы он когда-нибудь раньше был так зол.
