На данный момент этого было достаточно. Я жила ради поездок в Виндам, не питая никаких иллюзий по поводу собственного будущего. Я была гарантом успеха Томаса, так же как его крепкая рука с мечом. Многие братья не дали бы сестре такой свободы, которой пользовалась я, поэтому я ценила дружбу с Кейроном и компанией Мартина и не интересовалась ничем больше.
Король Геврон надул всех, протянув еще два года. Хотя Эвард был в бешенстве, он не бездействовал. Как он и предсказывал, ошеломленного графа Венника признали виновным в присвоении налогов и с позором сослали в провинцию. Некий свидетель подписал документ, что жрец Джеррата, заключивший брак между сестрой Геврона, леди Катериной, и сэром Чарльзом Колбурном, самозванец, не известный ни в одном храме Лейрана. Таким образом сын леди Катерины Фредерик, герцог Ворбернский, оказался бастардом и не мог притязать на трон.
С немалым беспокойством я следила, как Эвард все сильнее привязывает к себе Томаса. Эвард сказал моему брату, что тому настало время набрать собственных воинов. Владелец такого большого поместья, как Коми-гор, Томас должен заменить старых капитанов своего отца на молодых людей, которые будут верны только ему одному. Эвард даже одолжит ему капитана Дарзида.
Мысль о том, что командиры отца будут изгнаны, семеро благородных воинов, которые нянчили меня в младенчестве, учили натягивать лук и до сих пор привозили мне из походов экзотические безделушки, была невыносима. В последний год, когда Томас с Эвардом все больше увязали в своих интригах, я все больше времени проводила в обществе капитана Дарзида. Мне нравилось его остроумие и забавляли саркастические замечания в адрес лейранских придворных. Накануне смены командования я разыскала его в городе и высказала то, что думаю.
Он втиснул мне в руку стакан вина, восхитительно описав, как будет поражен мой брат и как возмутятся придворные сплетницы, если узнают о моем визите в дом холостяка, и искренне проникся моими печалями.
– Но что вы хотите от меня, сударыня? Я полностью в вашем распоряжении, вы знаете. Но если я откажусь от назначения, это никак не поможет старым воякам. Кроме того, герцог Томас совершенно прав: ваша собственная безопасность зависит от преданности ему воинов.
– Ты умный, Дарзид. Я знаю, что тебя не заботит никто, кроме тебя самого, – это мы обсуждали много раз, – но хотя бы один раз заставь себя проявить доброту. Я найду для тебя блестящую награду. Клянусь.
Он обещал подумать, и действительно, когда на другой день семерых капитанов заставили развернуть щиты и спороть с мундиров четыре кольца защитников Коми-гора, он вручил каждому прекрасный новый меч, молодую лошадь и бумагу, подтверждающую исключительную честность и боевые качества каждого воина, чтобы они могли поступить на службу в другие дома.
Когда я благодарила Дарзида за проявленную щедрость, он посмотрел на меня странным оценивающим взглядом, от которого мне стало не по себе.
– Я бы предпочел увидеть их на виселице, сударыня. Но перспектива получить от вас награду заинтересовала меня настолько, что я решился потратить немного денег и времени.
К тому моменту, когда король Геврон преставился и упокоился рядом с праотцами в огромной могиле на Пифийском холме, Мартин был первым претендентом на трон, за ним шел Эвард. Тенни говорил, это лишь до тех пор, пока против Мартина не выдвинули какого-нибудь обвинения, то есть вопрос времени. Даже после всего, уже мною услышанного, я отказывалась верить, что Эвард, уже почти наверняка мой будущий муж, или Томас пойдут на это. Но за несколько дней до того, как Совет должен был объявить преемника, кто-то прислал туда письмо – донос, что Мартин, герцог Гольтский, укрывает у себя мага. В письме говорилось о некоем человеке по имени Альфредо, обитавшем в Виндаме и умершем в прошлом году.
Я помнила Альфредо. Растрепанный и рассеянный математик, когда-то он был учителем Мартина. Мартин предложил ему пожить в поместье, когда тот потерял последнюю работу из-за испортившегося слуха и других неприятностей, связанных с возрастом. Альфредо частенько забывал, где он находится, нередко путал книгу с носовым платком и почти никогда не обедал за общим столом, стесняясь своих дрожащих рук, не способных удержать нож. Но несмотря на все это, он по-прежнему исключительно играл в шахматы и настойчиво и радостно добивался единственной оставшейся в его жизни цели – придумать шахматную задачу, способную поставить Мартина в тупик. Никто не мог представить Альфредо пополняющим свои черные силы кровью, убивающим детей, с тем чтобы использовать их тела в мрачных обрядах, вызывающих демонов, сводящих людей с ума, обращающих красоту мира в жалкую пародию или совершающих любое другое злодеяние, обычно приписываемое магам. И как кто-то мог поверить, что Мартин, такой мудрый и проницательный, мог приютить презренного еретика? Все это было абсурдно, но обвинение нельзя было просто отринуть. Этого не допускал закон.
