В общем, противник у нас в Вене, судя по всему, очень серьезный и информированный, с путевой разведкой, ну или контрразведкой, не суть важно. Поэтому я, получив письмо, доставленное голубиной почтой, не стал делать совсем уж резких телодвижений. Конечно же, за деда Вахтанга я готов был сравнять с землёй эту Вену вместе со всеми местными евреями, всё-таки он уже стал мне по-настоящему родным. Но, как я уже сказал, ломиться в Вену, бросив все, сразу без подготовки я не стал. Это было бы глупо с моей стороны. Вместо этого, несмотря на то, что я сходил с ума от переживаний за деда Вахтанга, я занялся поиском дополнительных наёмников и отправкой их мелкими группами в Вену. Притом с каждой группой в три-пять человек я отправлял туда по одному пацану из моей «гвардии», как они себя сами обозвали. Естественно, все эти люди были экипированы по полной программе, насколько это вообще было возможно в нынешних реалиях. Точно так же поступил я и с другими городами Европы, где окопалась эта еврейская семейка. Только туда своих ребят отправлять не стал, там и так есть кому встретить и грамотно распорядиться новыми бойцами.
На все про все понадобился месяц, прежде чем я убедился, что сделал все возможное, чтобы получить нужный мне результат. Уже перед самым отъездом в Вену (я не мог туда не поехать лично, всё-таки обидели близкого мне человека) я разослал нашим людям письма с конкретной датой, когда нужно начинать очистку этого мира от оборзевших банкиров.
Несмотря на события в Вене, я и не подумал что-то менять в наших планах по противостоянию с Ротшильдами, вернее, по их уничтожению. Всё-таки заслужила эта семейка своей участи как никто другой. Мало, наверное, найдется в истории подобных разжигателей войн. Вряд ли ещё кто-то в этом мире принёс человечеству столько горя, сколько эти банкиры. Нет, понятно, что они не одни такие, но и я пока только начинаю свою игру, может, и с другими разберусь со временем, посмотрим, как пойдет.
Из-за того, что в Европе сейчас вовсю полыхают Наполеоновские войны, добираться до Австрии мне пришлось кружным и странным путем. Хоть и зарекался я ходить в море, а пришлось, просто некуда было деваться. Вот так и получилось, что по дороге я посетил Пруссию и Польшу, где оставил парочку староверов, чтобы они искали и переманивали разных полезных нам людей. Глядя на жизнь народа в Пруссии, где она была сейчас ну очень невеселой, я понял, что лучше места для вербовки грамотных переселенцев мне не найти. В Варшаве у нас есть казино, которое здесь процветает, и куча имений попали в залог, а там нам в плане набора переселенцев помешать никто не мог в принципе. Вот я и решил, что будет не лишним набрать здесь «добровольцев» из крестьян для переселения в Калифорнию. Тем более что это всякие польские паны гонористые и проблемные, а обычные крестьяне пока вполне нормальные люди, не зараженные всякой националистической хренью, да и женщины у поляков красивые. Поэтому я решил разбавить будущее население княжества и такими подданными тоже.
В Вену я со своим довольно внушительным сопровождением только чудом успел добраться к началу операции. Всё-таки не рассчитал маленько со временем и, как ни торопился, а прибыл в итоге всего за день до начала противостояния с местным представителем банкирской семьи. И да, я не оговорился, именно противостояния. Вникнув на месте в существующие расклады, я понял, что просто здесь не будет. Некоторые особняки, которые нам придётся брать штурмом, напоминали небольшие крепости, а и было их во владении Ротшильдов, как выяснилось, немало.
Но это ладно, главное, что дед Вахтанг назло всем врагам всё-таки выжил. Правда превратился в тень себя бывшего и выглядел сейчас очень плохо. Он из-за этого ранения стремительно постарел, как-то сгорбился, и в глазах у него поселилась грустинка. Сам не знаю, как не расплакался, увидев, в кого превратился дорогой мне человек, и в очередной раз подумал, что теперь-то уж точно не успокоюсь, пока не уничтожу этих банкиров. Да и ждать долго не придётся, уже завтра все начнется. А я лично поучаствую в этом веселье.
Если я сдержался и не расплакался, то вот у деда Вахтанга, когда он меня увидел и обнял, невольная слеза по щеке скатилась, и мне стоило определенного труда этого «не заметить». Мы с ним радовались встрече, как дети малые, и не могли наговориться, рассказывая друг другу, как мы жили после расставания. Мы хоть и переписывались довольно активно и более-менее были в курсе дел друг друга, но в письмах ведь всего не расскажешь, да и не заменят никакие письма живого общения.
Мы с ним засиделись с ним за полночь и наговорились вволю. Так увлеклись, что я чуть не проспал все веселье, ведь начинать мы решили на рассвете, поэтому, перехватив несколько часов сна, я поднялся с большим трудом.
Тем не менее в нападении на особняк, где должен был находиться главный здешний враг, я поучаствовал активно.
