— Тёть Тамара, ты точно хочешь поселиться здесь, на острове? Ведь столица княжества будет в другом месте, в Калифорнии. Может, было бы разумнее туда перебраться?
— Нет, именно здесь жить буду, тут есть места для выращивания винограда ещё лучше, чем на Кавказе, да и детишкам здесь будет хорошо, тепло же круглый год.
Тётка Тамара, пожив неделю рядом со мной, заскучала и, чтобы немного развеяться, уговорила меня отпустить её поплавать на корабле по округе, чтобы посмотреть местные достопримечательности. Почти на месяц исчезла и я даже запереживал, не случилось ли чего. Но нет, вернулась и теперь буквально фонтанировала энергией, делясь своими планами на будущее. А все из-за того, что нашла в этом мини-путешествии, как она сказала, райское место для жизни. Приглянулся ей один из многочисленных островов, расположенных недалеко от Папуа. Там, по её словам, есть все необходимое для счастливой жизни. Река с чистейший водой, подходящий для виноградников склон горы и даже несколько уютных горных долин, пригодных для ведения сельского хозяйства. В общем, именно то, что ей хотелось бы получить в свое распоряжение. Главное, что присмотренное ей местечко вполне безопасно в плане защиты от нежелательных гостей. Остров гористый и с одной-единственной бухтой, очень удобно расположенной и защищенной несколькими нависающими над входом скальными выступами. Если разместить на этих выступах десяток орудий, остров превратится в неприступную крепость, потому что высадиться на побережье в других местах практически невозможно.
Честно сказать, давно я не видел тётку в таком возбужденном состоянии, да, наверное, ни разу не видел.
Она чуть не подпрыгивала от одной мысли о райском уголке, который она нашла. Что говорить, если она этот остров даже хотела прямо так и назвать — Раем.
По большому счету, я, конечно же, был не против, чтобы она селилась, где ей только хочется, но при этом все равно в глубине души жалел, что она не отправится вместе со мной в Калифорнию. Нет, при желании я мог бы настоять, и она бы поехала, но я не стал. Она нашла свою мечту, значит, так и должно быть, пусть живёт, как сама пожелает.
— Тёть Тамара, конечно же, я не против, чтобы вы здесь поселились. Только просьба: давайте вы переберетесь на этот свой остров после того, как сюда привезут пушки и мы защитим бухту от незваных гостей.
— Хорошо, только вот как быть с саженцами, их уже давно надо пересадить, иначе можем потерять, — ответила тетка, слегка погрустнев.
— Саженцами можно заняться, но при условии, что вход в бухту будет охранять хотя бы пара кораблей, — сказал я и, увидев, что тётка обрадовалась, добавил: — Но давайте сразу договоримся, что корабли будут задействованы только на время, необходимое для посадки саженцев. После этого вы сразу вернётесь и будете ждать прибытия пушек. Пока ждете, подберете себе из переселенцев людей, рядом с которыми будете жить на своем острове.
В общем, с тётей Тамарой мы договорились, и это было несложно, всё-таки мы знали друг друга, как облупленных. А вот с родней так просто не получилось.
В первый же вечер во время разговора с братьями отца я поймал себя на мысли, что они хоть и разговаривали вежливо, но при этом не воспринимали меня всерьёз. Вроде видели все, что я сделал, своими глазами, а избавиться от мысли, что перед ними пацан несмышленый, похоже, не могли.
Поначалу так и вообще вещали, изображая из себя умудренных жизнью и даже чуть ли не наставников, объясняя, как правильно жить. Правда, довольно быстро прекратили, заметил, что я просто не реагировал на их советы. Да и сами поняли, что здесь им не там, порядки тут другие, нехарактерные для России.
В общем, с ними мне было сложно, но недолго. Сначала общий язык я нашёл с Александром Ивановичем, который был попроще брата, этакий рубаха-парень. Он даже был женат на простой казачке, наверное, поэтому быстрее сориентировался в ситуации и начал всерьёз вникать в местные расклады. Не конкретно на острове, а в целом в княжестве.
А началось все с переговоров, на которые напросились дикари. Из-за них, собственно, мне и пришлось поневоле задержаться здесь на столь длительный срок.
С появлением здесь японцев, война с аборигенами сильно изменилась, и все шло к тому, что довольно скоро на острове просто не останется коренного населения. Когда мне сообщили, что аборигены захотели переговоров, я решил сам поучаствовать в этом деле. Просто не было у меня уверенности, что наши люди, понесшие огромные потери из-за противостояния с дикарями, были способны о чем-либо договариваться с ними. Вот я и решил побыть тут некоторое время.
На эти самые переговоры напросились родственники, которых мне пришлось взять с собой, но только с условием, что вмешиваться в сам процесс они не станут.
Собственно, даже если бы они захотели вмешаться, едва ли у них это получилось бы. Здесь, как и с японцами, проблемой стало незнание языков друг друга. Нам пришлось разговаривать на языке жестов. То ещё занятие, весёлое до невозможности и требующее запредельного терпения.
