Не сразу я понял, что во мне говорит детская обида. Всё-таки я представлял себе эту встречу совершенно иначе. Думал, подойдёт, обнимет, мы поговорим, а оно вишь как, только окинул холодным взглядом и все, как будто так и надо. В общем, обиделся я и загрустил. Но это с виду, на самом деле больше сам с собой прикалывался. Да пофиг мне, абсолютно ровно параллельно на отношение отца ко мне. Главное, чтобы меня не трогали. Меня моя жизнь до его появления полностью устраивала, и я буду рад, если про меня забудут, и все останется, как было.
Интерлюдия
— Ты действительно не приукрашиваешь? — спросил князь Вахтанга, выслушав его отчёт о том, что происходило в имении.
— Нет. Я бы даже сказал, что преуменьшаю. Уже при первой встрече твой сын убедил меня, что ему действительно помогают духи предков. Я с ним заговорил на нашем наречии, и было видно, что он меня не понимает, вот вообще ни слова. Собственно, он этого и не скрывал. А потом он как бы намекнул, что предки хотят обратиться ко мне лично, и просто послал меня на грузинском языке, а потом добавил, чтобы я делал, что должен. Сказать так мог только твой дед и никто другой. Уж я-то это точно знаю, столько раз от него это слышал.
Князь задумчиво выслушал дядьку, которого безмерно уважал и которому верил как себе, и спросил:
— Скажи ещё, что он действительно настолько умный, как о нем писала его мать.
Вахтанг ухмыльнулся и ответил:
— Нет, он гораздо умнее, чем она считает. Я иной раз в разговоре с ним ловлю себя на мысли, что это он старик, а не я. Так ладно бы только я так считал, учитель, который преподаёт математику, все два месяца не может прийти в себя после их первой встречи. Только и твердит, что малыш — гений, что ему нужно быть учёным.
— Какой он из себя, какой у него характер? Ведь ты с ним много времени провел, наверняка имеешь свое мнение.
— Ты бы сам поговорил с мальцом. Немного его изучив, я могу с уверенностью сказать, что он обиделся на тебя. Не ведут себя так отцы со своими детьми.
— Что значит не ведут? — тут же возмутился Князь. — Ты ведь сам видел, как вёл себя со мной отец.
— Не ровняй. Ты ведь жил вместе с отцом, все время у него на глазах был, а здесь другое. Зря ты парня обидел. И знаешь, я тебе скажу, что тебе крепко повезло, что у тебя такой сын. Лучше наследника не будет. Да и женщина, его мать, тебя любит и ведёт себя как не каждая жена. Тебе, конечно, решать, но не стоит упускать свое счастье.
— Я поразмышляю над твоим словами, — задумчиво ответил князь и выдержал небольшую паузу. — Поживу здесь несколько недель, но решение принимать буду после европейской кампании.
Конец интерлюдии.
Пока князь общался сначала с дедом Вахтангом, а потом и со всеми остальными, я намылился погулять на улице. Дождь как раз прекратился и, несмотря на непролазную грязь, мне захотелось немного развеяться.
На улице я немного потерялся от шума этого цыганского табора, заполонившего наш двор. Оказывается, князь путешествует в компании уймы людей, которые сейчас отчаянно спорили, в каком месте им разбивать лагерь. Странный, как по мне, спор, ведь логично было бы встать на постой в селе. Но это не моё дело, поэтому я в сопровождении двух грузин взгромоздился на Машку (это лошадь так зовут, она самая спокойная из наших) и отправился в сторону озера. Как ни крути, а эта встреча с отцом выбила меня из колеи и напрягла. Я хоть и хорохорюсь, анализируя все происходящее, и стараюсь относиться ко всему с юмором, но и нервничаю при этом изрядно. Всё-таки от этого человека многое зависит, а он этого, кажется, не понимает. А вернее, ему глубоко пофиг. Грустно от этого.
Возле озера на пятачке скошенной травы я спешился, немного понаблюдал за плывущими по небу тучами, подышал свежим воздухом и уже собирался возвращаться обратно, когда рядом с местом, где я находился, люди отца начали разворачивать лагерь.
Это зрелище меня настолько заинтересовало, что я решил задержаться и понаблюдать за происходящим. Где я ещё увижу хоть что-то подобное.
Народ действовал очень сноровисто и дружно. Одни начали устанавливать шатры, другие разложили костры и поставили над ними треноги с котлами, третьи отправились к лесу за дровами. Все были при деле и заняты по полной программе. И да, я не оговорился про дрова. Костры разложили и разожгли, используя дрова, которые привезли с собой на телеге.
Но по большей части мое внимание привлекли не костры и дрова, а котлы. Просто в голове мелькнула мысль, что вроде Наполеон придёт в Россию с полевыми кухнями, а раз так, то возникает вопрос: неужели для одного из военачальников не могли изготовить что-то подобное, если о таких штуках вроде как знают?
Но это ладно, вслед за первой мыслью появилась и вторая: это сколько же денег можно поднять, если договориться с отцом, чтобы для частей, которыми он командует, я начал делать полевые кухни. Сложного ведь на самом деле в их изготовлении ничего нет, если, конечно, подойти к этому делу с умом.
