Он вспомнил, что ни разу не видел Эрны. Так почему же она должна его извещать? А родители Франца? Их он однажды видел и твердо знал, что им известно о дружеских отношениях между ним и Францем. Но это были старые люди, которые в такой ситуации — при условии, что Франц действительно повесился, — даже и не вспомнят о том, что надо бы его, Штадлера, известить.
Штадлер отыскал приглашение на свадьбу, где, как он вспомнил, была девичья фамилия Эрны. Потом заглянул в телефонную книгу, нет ли среди немногих жителей Сент-Освальда, имеющих телефон, фамилии Винтерляйтнер. Да, рядом с фамилией даже значилось: «Секретарь общины». Штадлер набрал номер и спросил, не может ли он поговорить с фрау Эрной Вурглавец.
— Она больна, — ответила фрау Винтерляйтнер.
— Серьезно больна? — спросил Штадлер и добавил, что он добрый знакомый мужа Эрны.
— Она больна, — недружелюбно повторила фрау Винтерляйтнер, — и не может говорить с вами.
— Видите ли, — сказал Штадлер, — я хотел справиться о Франце. Наверно, вы могли бы мне помочь…
— Увы, — произнесла фрау Винтерляйтнер и повесила трубку.
Штадлер бросился к своей машине и поехал в Сент-Освальд, к родителям Франца. Оба старика неподвижно сидели у стола, в ответ на его приветствие они лишь кивнули. Он мог уже ни о чем не спрашивать.
Похороны, узнал он, завтра, в понедельник.
Но один вопрос он должен был задать. Знают ли они, почему Франц покончил с собой?
Старики этого не знали.
