Звездный дождь лишил меня зрения и памяти. Какие тайны скрываются в моем прошлом? Как я оказалась ночью на лесной дороге – одна, беременная? Почему муж, которого я любила, стал мне отвратителен? Кто мой друг, а кто враг?Болотная ведьма может помочь мне, однако не окажется ли цена этой помощи слишком высокой?
Темнота – непроглядная, густая и плотная. Показалось, ее можно резать ножом. И боль, разрывающая в клочья, выворачивающая суставы, раздвигающая кости. Заставляя стонать и кусать губы в кровь, она прокатывалась по всему телу тяжелыми мутными волнами, все чаще и чаще. И вдруг, сделав последний рывок, прекратилась, оставив лишь отголоски в животе и между широко разведенными ногами.
Тишина – живая, дышащая. Что-то происходило рядом. Кто-то дотрагивался до меня ледяными руками. Металлический предмет упал на пол, прокатился со звоном. По обнаженным ногам потянуло сквозняком, и я задрожала. Не столько от холода, сколько от страха.
Где я? Что со мной происходит? Почему так темно?
Но главное – кто я?!
Тишину разорвал крик новорожденного младенца.
- Все хорошо, госпожа, - услышала я немолодой женский голос. – Ваш ребенок… он родился в сорочке и не дышал. Но я его заставила. Ее… это девочка. Она родилась раньше срока, поэтому маленькая, но на вид вполне здоровая.
Ребенок? Я родила ребенка? Ну да, конечно, боль – это и были роды. Схватки. Я была беременна. Нет, не помнила этого, но… откуда-то знала. Как и то, что не хотела ребенка, однако все же примирилась и свыклась с мыслью о его предстоящем появлении на свет. Словно это пряталось в какой-то тайной глубине, где воспоминания становятся знанием. И сейчас слова женщины отозвались во мне не радостью, а всего лишь облегчением.
А что же я знала еще?
То, что я женщина – само собой. И то, что не родилась слепой, поскольку представляла, как выглядит окружающий мир. Но что со мной произошло?
Последнее – нет, единственное, - что я помнила: ослепительная вспышка света, обжигающая глаза сквозь веки, такая же жгучая вспышка боли – и темнота. Нет, было что-то еще – до того как она поглотила меня. Или уже потом, сквозь нее? Да, пожалуй, так. Невнятное восклицание. И сильные мужские руки, подхватившие под спину и колени, поднимая с холодной земли.
- Где я? - язык ворочался с трудом, огромный, шершавый. В горле пересохло.
- В замке, госпожа. В своей комнате.
- Я ничего не вижу. И… ничего не помню.
Все те же холодные пальцы осторожно коснулись моей руки.
- Вы попали под звездный дождь, госпожа. Никто не ждал его так рано в этом году. Какой-то мужчина подобрал вас на дороге и принес к воротам замка.
Звездный дождь… Эти слова не сказали мне ровным счетом ничего, хотя все та же темная глубина подсказывала: это что-то смертельно опасное.
- Но… кто я?
- Вы и этого не помните? Вас зовут Эллерия, вы супруга принца Гергиса. Ирита, ваша служанка, клянется, что не знает, как вы оказались ночью на лесной дороге, но принц ей не верит. Он очень сильно разгневан.
Голос женщины – видимо, это была повитуха – доносился теперь издали, сквозь плеск воды и жалобное кряхтение младенца.
Я словно висела в черной бездонной пустоте, куда долетали отзвуки реального мира. Отчаяние накатывало такими же тяжелыми волнами, как до этого схватки. По щекам покатились слезы.
- Вы выжили и не лишились рассудка, госпожа. Не всем попавшим под звездный дождь так везет. Вы молодая и красивая, у вас здоровая дочь, любящий муж, который со временем станет правителем. Не знаю, вернутся ли к вам зрение и память, но и без этого можно жить, поверьте.
В ее словах был здравый смысл, но они не слишком меня утешили. Да и кого на моем месте утешили бы? Возможно, позже, когда придет осознание, но не сейчас.
- Жаль, что вы не можете увидеть вашу девочку, - повитуха подошла и положила рядом со мной маленькое тельце, завернутое в пеленку. – Пусть она побудет с вами немного, пока я не отнесла ее в детскую. Вам нужно отдохнуть.
Протянув руку, я осторожно провела пальцами по крошечному личику.
- Она похожа на вас, госпожа.
Можно подумать, я представляла, как выгляжу. Она сказала, молодая и красивая – но это слишком неопределенно. Высокая или маленькая, стройная или полная, блондинка или брюнетка? Теперь я этого уже не узнаю. То есть мне расскажут, но в зеркале себя не увижу. Представить внешность по описанию можно лишь приблизительно.
Нащупав маленькие пальчики, я перебирала их по одному, словно пересчитывая. И прислушивалась к себе, пытаясь понять, что чувствую. Но с горечью вынуждена была признать, что пока не испытываю ничего. Я не помнила, как носила ее и ждала, как она шевелилась у меня в животе. Не помнила, как она была зачата…
Мой муж – какой он? Любила ли я его – то есть люблю ли? Почему-то при мысли о нем стало… не по себе. Еще более тоскливо и жутко, чем до этого.
Тяжелые шаги, звук распахнутой рывком двери.
- Поздравляю, господин. У вас дочь.
Я задрожала, как от порыва холодного ветра. Принц не ответил. Повитуха осторожно забрала ребенка – видимо, показать отцу или дать подержать. После долгой паузы я наконец услышала его голос, ровный и холодный:
- Оставьте нас, Нелла. Отнесите девочку в детскую.
Дверь закрылась, и он подошел ближе к кровати. Чего я ожидала? Слов благодарности? Поцелуя?
- Как вы, Лери? – это прозвучало все так же бесстрастно.
