Моя маленькая кондитерская! Ком стоит в горле, как только я вспоминаю ее разрушенной, разбитой бит Буйного и его людей.
Он восстановил ее полностью. Вставил новые стекла, купил витрины, зону кассы, столики и стулья.
– Кондитерская дожидается тебя, – Буйный не спеша входит за мной. – Как только почувствуешь в себе силы, то можешь приступать к бизнесу.
Невольно подношу руку к груди.
– Опять сердце? – тут же реагирует Буйный.
Не могу ничего сказать. Слезы. Боюсь пролить их и показать ему свою слабость.
– Это все твое, Кира. – продолжает удивлять меня Буйный. – Ты простишь меня теперь?
Какая дурацкая фраза. На кой ему мое прощение? Если он думает, что, восстановив разрушенные им руины, завалит меня в свою постель, то он ошибается.
– Я не могу вас простить. – обламываю его. Хочу сказать, что всю ту боль, что он причинил мне не получится стереть одним лишь «прости», но молчу. Зачем ему знать это все?
– Понимаю. – кивает Буйный. – Ну, а кино хотя бы со мной посмотришь?
– Попкорн остыл. – надеюсь, он поймет.
– Я новый нажарю! – не сдается Буйный.
Артур Буйный
Закинуть подготовленные кукурузные зерна в пакете в микроволновку – дело одной минуты. После того, как по кухне распространяется умопомрачительный запах, я наполняю вазу попкорном. Одну. Большую. Вазу. Потому что хочу, чтобы Кира была поближе ко мне.
Вхожу в мастерскую к отцу и мальчикам. Они втроем увлеченно выпиливают что-то на куске дерева.
Отец в защитных очках поднимает на меня глаза. Подмигиваю ему. Показываю на поп-корн и делаю не совсем приличный жест. Батя кивает. Хорошо, что он понимает меня как мужик мужика. И даже если Кира мне сейчас кхм… не даст, то все равно нас лучше не отвлекать. РомантИк как-никак.
«Иди»! – показывает мне батя, что займет мальчиков, пока я буду окучивать строптивицу.
Поднимаюсь наверх. Конечно, Кира не сидит в моей комнате и не ждет меня. Меня это злит, но стараюсь держать злость в узде. Терпение и труд – все перетрут. Тише едешь – дальше будешь и т д. Все это – банальности, но мне сейчас пригодятся.
Иду за ней.
– Пойдем, попкорн готов.
На удивление не артачится. Идет. Как на смертную казнь, но идет!
– Устраивайся! – ставлю вазу с лакомством на середину кровати, беру с дивана подушки и пледы.
– Мы что, лежа будем смотреть? – краснеет Кира.
Блин, какая же она желанная для меня. Смущенная, сбитая с толку, недоверчивая.
– У меня уже со спиной проблемы, – вру я, – поэтому я точно буду лежать, а ты устраивайся, как хочешь.
Кира делает себе башню из подушек, садится полусидя-полулежа. Заворачивается в плед, как в кокон. Черт, плед явно лишним был. Я-то думал мы с ней под один нырнем, а она себе вон обособленный спальный мешок сделала.
Вожусь с плазмой, настраиваю фильм. Выключаю верхнее освещение. Теперь свет льется из боковых светильников, наполняя комнату тепло-желтым интимным сиянием.
Устраиваюсь рядом. Кира напрягается. Строю из подушек такую же башню, пристройку к ее, так сказать, устраиваю на них голову. Нас разделяет чаша с попкорном, но мы периодически ныряем туда. И наши пальцы иногда соприкасаются.
Не знаю, как Кира, а я жалею, что себе не взял плед, потому что от прикосновений возбуждаюсь так, что прикрыть некоторые особо выпирающие места на моем теле явно необходимо!
Артур Буйный
Несколько месяцев спустя
Веселая свадьба у Жирного, и невеста у него красивая. Очень рад за друга, соратника и помощника. Я сделал им хороший подарок – оплатил эту свадьбу, хотя оба не бедствуют. Просто… хотел, чтобы все было шикарно. Федька заслужил. А еще очень хотел порадовать Киру.
Кинул ей приличную сумму на карту, чтобы купила себе красивое платье и туфли
До этого, с мамой выбрались в ювелирный салон, где она помогла мне подобрать сюрприз для Киры: бриллиантовый гарнитур, ожерелье и браслет. Все очень дорогое, но для любимой мне ничего не жалко. А еще я в тайне надеялся на хоть какое-то потепление от нее, ведь за столько месяцев проживания под одной крышей, наши отношения не сблизились ни на шаг. Она все так же боится и шугается меня, как огня.
Я уже сто раз проклял себя за тот самый первый раз – не поведи я себя тогда как скотина, уже бы давно спал с ней в одной постели.
Кира долго отбивалась от украшений, но в итоге согласилась их надеть только на один вечер. Ну и ладно, может поносит и влюбится, ведь девушки падки на блестящие побрякушки!
Сейчас моя красавица стоит рядом с невестой. Они о чем-то переговариваются, перекрикивая громкую музыку. Кира улыбается, и за эту улыбку я готов отдать многое. Я пью в стороне. Рассматриваю ее ладную фигурку в длинном серебристом вечернем платье. Декольте отсутствует, но оно и понятно. У Киры шрам от операции, таким «украшением» не посверкаешь, но даже без декольте, у нее волнительно подчеркнута грудь, изгиб бедер, в разрезе мелькают стройные ножки на высоких шпильках. Она словно бы вторая невеста, и я был бы не против оказаться вторым женихом.
Видимо, почувствовав мой взгляд, Кира оборачивается. Наши глаза пересекаются. Она улыбается.
Та-ак, не понял.
