Но это мало, чтоб служить.
Честь – вот где сила офицера.
То – Истина! Россия! Вера!
Умри, но выполни приказ,
Коли наступит грозный час.
Присел и обнял: – Мой родной,
Кто б не командовал страной,
Запомни! Служишь ты Державе!
Её могуществу и славе.
Храни и будь сего достоин.
Отчизна – мать! Ты – сын и воин!
Порыв. Слегка заморосило.
И рябь тревожно заводило.
Подуло, дождик понесло.
У Вовки кепку унесло
И покатило за причал.
Стрелкова голос задрожал.
В глаза друг-другу поглядели.
Слезу нечаянную стерпели.
– В двух милях АПЛ “Борей”.
Баркас доставит прямо к ней.
Отправить небом не могу.
Они собьют. Мишень врагу.
А по дороге еврозона.
Ты Вовка, важная персона.
– Готов отбыть к родным местам!
– Доставь к желанным берегам
Для Первого Лица пакет.
– Научен сохранять секрет.
Ключа к Луганску не отдал.
Стрелков мальца поцеловал.
– Ключ помнишь? Тот, кто подойдёт,
Паролем это назовет.
Пакет, сам, лично передай.
– Так точно! Есть! Отец, прощай…
Тут ветер засвистел, завыл.
Баркас к подлодке заспешил.
***
XVII (богиня утренней зари)
На шпиле Ангел взял дозором,
Под ним покоятся цари,
В лучах сверкает с выси взором.
Богиня утренней Зари -
Восходит! Лист горит осенний.
Взмахнули крылья у мостов.
Разрезал киль рубеж мгновений
На стыках прожитых веков.
Особы Первые сияли.
Старик с иконою застыл.
АВРОРУ с эллинга спускали.
Штандарт по мачте гордо взвил.
И брызги радужным потопом
Под крик: “ Ура!” с бортов летят.
Сошёл и глянул крейсер оком.
На старика уставил взгляд.
Слеза к иконе обронилась
Последнего – былой матрос:
– Случилось! Сталося! Сложилось!
На дальнем флоте службу нёс.
Мы бухту грудью перекрыли,
Подставив под огонь фрегат.
Враги нас пушками бомбили,
Десанта высадив отряд.
Числом за трое превышали.
Сдержали штыковой удар.
И Петропавловск отстояли.
Виктории великой дар.
Благословил старик молитвой.
Крестом положена печать.
Так провожает перед битвой
Сынов своих Отец и Мать.
Залив Бискайский. Шквалы. Бури.
Цусима! Выдержали Ад!
А в трюмах всё трещит до дури.
Восстание! Красный Петроград!
Блокада. Немец у порога.
Орудий не смолкает гул.
Почетный рейд. Нева – без срока.
АВРОРА держит караул!
Промчались годы, нужно в доки.
Набраться силы, отдохнуть.
Воды бурлящие потоки.
В Кронштадт Богиня держит путь.
А Ангел золотом пылает,
Короной Божьей осенен.
Парад Отчизна принимает!
Тут на секунду замер он -
Кадет морской. По форме стрижка.
Шеврон пришит на рукаве.
Полка Донецкого сынишка.
Седая прядь на голове.
Застыл и крейсер, поднял око.
Матрос из памяти предстал,
И повинуясь воле рока,
Наследие Вовке передал.
Тут бескозырка в небо взмыла.
Буксиры потянули трос.
Теченье быстрое схватило.
И Он их всех с собой понёс.
Народ к граниту подступился.
Под троекратное: “ Ура!”
Залп над Невою раскатился
В Священном городе Петра!
Отбыл. Мосты сомкнули спины.
На увольнение три часа.
Дворцы, витрины, магазины.
– Пойду куда глядят глаза.
По главной улице шагает
В парадке новенькой кадет.
Из книжек Вовка много знает.
Вот Мойка – Пушкин жил. Поэт!
Рекою увлекает Невский.
Двадцать четвертый дом возник.
Здесь Менделеев, Достоевский.
Был знаменитый “Доминик”.
Вот Гоголь, локти обхвативши,
Смиренно пред Казанским встал.
И дланью поднятой, застывшей
Кутузов путь к свершеньям дал.
Культура Русского примера.
На Петербургской мостовой
Мужчина – схож на офицера,
Кивает Вовке головой.
Пароль на ухо. – Есть! Со мною.
– Машина ждет. Прошу, кадет.
Стрелков прислал, мы за тобою.
Сам лично передашь пакет.
***
XVIII (георгиевская лента)
Звонок в училище. Вокзал.
И вот экспресс в Москву помчал.
Летит Сапсан – стальная птица.
Цветёт Российская Столица.
Глядит кадет, открывши рот -
Машин сплошной круговорот.
Театр Большой и Крымский вал.
По телевизору видал.
Вот ЦУМ и Воробьевы горы.
И куполов плывут соборы.
Реклама. Банки обступили.
Слегка под красный проскочили.
К Кремлю машина. Пропустили.
Кадета в зал сопроводили.
Звезда на мраморе горит.
И Вовка там один стоит.
По стенам всюду кавалеры,
Полки, эскадры, офицеры.
Кто Славу Русскую ковал,
Ее в сраженьях добывал.
Победным маршем вышел строй.
– Признали мы тебя, Герой.
А в окна красный бархат льёт.
Закат! Москва-река течёт!
Вдруг две фигуры – тени лет:
– Поближе подойди, кадет.
Вот смена наша. Глянь, Ермак.
– Слыхал о нём , как мы – казак!
Ты, Платов, сызмальства в строю.
Служил Отчизне и Царю.
В тринадцать долг тебя призвал.
А в восемнадцать воевал
За Крым. Давил Девлет-Гирея.
– Громили хана, не робея!
Георгий первый получил,
Когда в турецкую ходил.
Очаков брать Потемкин вел,
И в чин бригадный произвёл.
Тут Вовка казаков узнал:
– О Вашей доблести читал,
Матвей Иванович, былины.
Вы Русской Славы Исполины!
И Атаманы войск Казачьих
Из войн кровавых и горячих.
Воскресло битвы полотно.
Наполеон. Бородино…
Атака, левое крыло…
И Вовку в гущу повлекло.
Повсюду пушек дым клубит.
Он с донесением спешит.
Барклаю велено отдать.
До графа надо доскакать.
Сквозь грохот вражьих батарей.
По бездорожью, меж ветвей.
Медвежьи шапки ловит взор.
Засада там. Француз хитёр!
В обход. А впереди Мюрат.
Но казаки его крошат.
Столкнулись лавы. Коридор.
А в спину ружья гренадёр.
Прилип к седлу, обнял коня.
И проскочил между огня.
Доставил. Выполнил приказ.
Знакомо то. Не в первый раз.
– А после до Парижа гнали.
