Сын дракона полностью

И вот так весь стресс от встречи с Бьюттом, телефонного звонка и всего остального давления снялся. У Вира была эта сверхъестественная способность делать вещи выполнимыми, даже когда они казались невозможными.

«Прошлой ночью, когда мы разговаривали, когда мы были… вместе… ты казался в порядке».

«Ты видела видео?»

«Да. Ты разбил окно, когда увидел своё отражение».

«Я хочу защитить тебя от всех этих подробностей».

«Я думаю…»

Она посмотрела на каракули с разбитым сердцем, которые нарисовала на днях. На пузырчатые буквы, которые составляли «я люблю тебя».

«Я думаю, пришло время перестать защищать друг друга от настоящих вещей и вместо этого полагаться друг на друга. Позволь мне взять на себя всё, что с тобой происходит. Я жесткая».

«И становишься жестче. Я чувствую это. Прекрасная крутая принцесса».

Боль пронзила её голову и ударила в глаза.

«Бьютт? — прорычал Вир. — Бьютт пытался причинить тебе боль?»

«Эй, не кради воспоминания. Это против правил».

«Как ты хочешь, чтобы я убил его?»

«Если до этого дойдет… огнём».

«Рия, — предупредил Вир. — У меня этого больше нет, и я не хочу продолжать говорить об этом. Это мне не поможет. Это будет меня только удерживать на коленях».

«Вот тебе ещё кусочек памяти, — пробормотала она, вспоминая телефонный разговор с Деймоном. — Твой отец не посадил тебя сюда без определенного плана. — Она вздрогнула, когда жгучая боль пронзила ее голову. Вир молчал. Слишком тихо. — Ты в порядке?»

«Я чувствовал себя преданным. Я молчал об этом, но мой отец… мой собственный отец… посадил меня сюда. Я сижу здесь шесть месяцев, думая, что ему всё равно. Нахожусь здесь шесть месяцев, проходя через ад, страдая каждый день, думая, что я расходный материал для человека, которым я хочу гордиться больше всего. И он сразу рассказывает тебе о своих планах, но не даёт мне никаких объяснений. Хочешь настоящие подробности? Нет. Я не в порядке».

«Я буду здесь, когда тебя вытащат из подземелья. Я всегда буду здесь, хорошо?»

Но головная боль ушла, как и Вир.

Дерьмо. Она порылась в сумочке в поисках крошечного пластикового пакетика, который Невада и Кендис дали ей сегодня утром, и достала крошечную видеокамеру. Она была замаскирована под наклейку с золотой звездой, поэтому она приклеила её на обратную сторону блокнота и один раз нажала. Был тихий звуковой сигнал, который сказал ей, что она включена, и затем ничего. Это выглядело так, как будто она украсила свой блокнот, и теперь у неё было двадцать четыре часа памяти на этой маленькой камере, чтобы собрать кадры против этой тюрьмы и против новой IESA. Рия поспешила положить одноразовый телефон в сумочку, заперла его в нижнем ящике стола, заперла свой кабинет, а затем быстро пошла к лифтам, которые должны были спустить её на нижние этажи. В оцепенении она водила картой безопасности каждому считывателю и продвигалась всё глубже и глубже к логову.

Она всё ещё шла в том оцепенении, когда кто-то безумно громко постучал в одно из окон камеры. Рия была потрясена, увидев Нокса Фуллера и Торрена Тейлора в одной из полностью белых комнат. Нокс прижался к окну с самой широкой ухмылкой на лице, а Торрен лежал посреди камеры, распластавшись, как гигантская морская звезда. Темноволосый мужчина был массивным. Как и Нокс, который снова постучал. Он сделал серию жестов, но Рия не могла понять язык жестов.

— Я не знаю языка жестов, — сказала она достаточно громко, чтобы он услышал сквозь стекло.

— Он тоже не знает языка жестов, — сказал Торрен с пола. — Он просто любит всех раздражать или притворяется, что любит.

Она изучала изображение размазанного красного пениса, которое кто-то нарисовал на задней стене камеры.

— Это… это нарисовано кровью?