– Мальчишка, ты забываешь, с кем разговариваешь,– начал он, и его рука сомкнулась на рукояти меча.
Но договорить степняк попросту не успел. Потому что Джай плавно скользнул вперед, и мгновение послушно растянулось для него в долгий предолгий вздох.
Наверное, посторонние наблюдатели даже не заметили его движения. Только что он стоял в нескольких шагах от степняка. А уже через мгновение оказался к нему вплотную. Мало того, один из его гайнов остановился у его горла. Достаточно близко, чтобы тот почувствовал холод металла.
– Это ты забываешь, с кем разговариваешь,– хмуро произнес Джай.
Не то, чтобы он был настолько зол, чтобы потерять над собой контроль и начать размахивать гайнами. Мало того, сам юноша считал свое поведение далеко не самым умным в сложившейся ситуации. Все-таки он находился в лагере, в котором было не меньше тысячи подготовленных воинов. Но здесь и сейчас он просто не мог поступить по-другому. Находясь в Хаганате, он был вынужден следовать законам и традициям народа степи. А согласно этим традициям рэм не должен был терпеть оскорбления, тем более от воина. Как и внук хагана обязан был указать аштари на его место. Юноша ограничился тем, что заставил степняка замолчать.
Воин действительно замолчал (с мечом у горла не поразговариваешь). Как это ни странно, но он вовсе не выглядел испуганным. Разве что опасливо покосился на замерший возле его горла клинок. А еще на стоявшего в стороне Лара. Эльф не обнажал своего оружия. Но по напряженной позе, было понятно, что он был готов сделать это в любой момент.
Джаю меньше всего хотелось устраивать бойню в лагере.
– Может быть, все-таки поговорим?– спросил он.
Услышав его слова, аштари едва заметно улыбнулся, а потом опустил веки (ни ответить, ни кивнуть он не мог из-за застывшего возле его горла гайна). И юноша убрал клинок.
– Так зачем тебе нужен Интар?– поинтересовался степняк, потирая шею (наверное, чтобы убедиться, что его голова все еще была на своем месте).
– Один из моих воинов ранен. Я хочу, чтобы его осмотрел ваш шаман,– ответил Джай.
– Только это?
– Да,– кивнул молодой лорд (с недоумением подумав о том, что еще ожидал услышать от него степняк). Но уже через мгновение он получил ответ на свой вопрос.
– И тебя не интересует, кто в этом виноват?– уточнил степняк.
– Нет,– ответил Джай.
Ему действительно совершенно не волновало, почему началась драка между воинами. Лиам и остальные в любом случае были виноваты. Либо в том, что спровоцировали драку. Либо в том, что поддались на провокацию. Причем, они и сами прекрасно это понимали. Поэтому Джай не собирался терять время на выяснение ненужных обстоятельств.
– Хорошо,– кивнул степняк и снова улыбнулся одними уголками губ,– я пришлю шамана.
Джай сообразил, что видит перед собой того самого Интара, которого он искал. Поэтому он благодарно кивнул степняку и махнул Лару, давая понять, что все в порядке. Эльф понимающе кивнул и отпустил рукоять меча. Интар, с интересом наблюдавший за этим разговором без слов, не удержался от насмешливого хмыканья. Но Джай не обратил на это внимания. Главным было то, что степняк обещал прислать шамана. А думать о нем этот аштари мог, все что угодно. Тем более что Интар не собирался озвучивать свои мысли.
Шаман действительно пришел сразу. Он сразу же направился в шатер к Сигу. Джай вошел следом за ним, но шаман не обратил на него внимания. Он осторожно ощупывал грудь раненого, и вокруг его ладоней появилось золотистое сияние. Прошло не меньше минуты, прежде чем степняк, наконец, опустил руки и отодвинулся. Сиг все еще был без сознания, но его дыхание стало заметно ровнее, и он уже не выглядел умирающим. Самое страшное было позади.
Чтобы не тревожить раненого шаман знаком велел Джаю выйти из шатра. Когда они оказались снаружи, аштари произнес:
– Я закрыл рану на груди. Но рана на руке оказалась слишком глубокой.
– Он потеряет руку?– переспросил Джай.
– Нет,– ответил степняк,– но уже не сможет пользоваться ей так, как раньше.
– Но он выживет?
– Его жизни ничего не угрожает,– кивнул аштари.
– Я благодарю тебя за твою помощь,– произнес Джай и поклонился степняку.
Шаман задержался на несколько минут, чтобы осмотреть руку Имара, после чего ушел куда-то вглубь лагеря. Юноша проводил его глазами, а потом оглянулся на "своих" степняков. Он не стал им ничего говорить (со стороны это наверняка выглядело бы забавно, если бы мальчишка начал отчитывать взрослых воинов, как провинившихся школьников). К тому же, он не знал подробностей случившегося. Возможно, кто-то из аштари в этом лагере сказал или сделал что-то оскорбительное для воинов его отряда. И они просто не могли отреагировать по-другому (степняки слишком болезненно относились к понятию своей чести).
Поэтому Джай ограничился тем, что повернулся к Лиаму и произнес:
– Я хотел с тобой поговорить.
Остальным не пришлось намекать дважды. Они сразу же разошлись кто куда.
– Что-то случилось?– обеспокоено спросил Лиам.
– Через два дня я уезжаю из Итиль Шер обратно в Империю.
Он подождал, давая возможность Лиаму высказаться. Но степняк молчал, и юноша продолжил:
