Он шел по пустым коридорам замка, стараясь не потерять ориентир. Иногда по бокам появлялись какие-то блики. Но они были такими слабыми, что мгновенно растворялись в окружающей тьме. Они не имели никакого значения. Важным был только дрожащий язычок белого пламени где-то там впереди. И еще Терех, осколок серого монолита — надежная опора, от которого шла тонкая светящаяся нить к еще одному огоньку. Тот светил неровно, разбрасывая вокруг себя искры.
А потом все потеряло какое-либо значение, потому что он увидел ЕЕ. Прекрасная, ОНА сверкала и переливалась всеми цветами радуги, серебристо мерцая и наполняясь жизнью, ОНА звала.
«Останься», — сказал он кому-то за спиной, а потом шагнул к НЕЙ, и ОНА приняла его в свои объятья.
Он потянулся к НЕЙ, и ОНА обволокла его со всех сторон. Языки света, словно струи жидкого белого пламени, стекали по его лицу, волосам, по всему его телу, не обжигая, но даря благодатное тепло, успокоение, счастье.
«
«
Неожиданная острая боль вцепилась зубами в его запястье, переползла на руку, заполнила все его тело, разрастаясь все больше и больше, и он уже не мог вместить ее целиком. Тогда он закричал, выплескивая боль наружу. На одно короткое мгновение ОНА отпрянула в сторону, но этого хватило для того, чтобы радужная пелена спала с его глаз, и он увидел тот самый огонек-маячок, лежащий на его ладони, и еще один дрожащий язычок белого пламени, мерцающий неровно и тяжело, и совсем уже крохотную искру немного в стороне. Они звали его.
«
«
ОНА засыпала, и постепенно меркла сверкающая пелена.
Медленно гасли последние алые росчерки на небосводе, и ОНА засыпала.
Мир снова обретал покой.
Как только свет перестал слепить глаза, Терех рванулся вперед. Сначала ему показалось, что его с размаху окатили ледяной водой, а потом, заживо бросили в костер, но он не остановился. И преграда лопнула, пропуская его.
Комната почти не изменилась с тех пор, как старший сын герцога видел ее в последний раз. Разве что на полках стало больше магических безделушек. Но в этот раз в святая святых было слишком много народу.
Посреди комнаты стоял старший баронет. Тот самый, с которым повздорил Джай. И вид у него был еще хуже, чем после вчерашней тренировки. Он жадно хватал воздух открытым ртом, как после долгого бега, и явно пошатывался.
Вокруг него на равных расстояния друг от друга кольцом застыли шесть охранников барона. Они были вооружены, что называется «до зубов», и представляли собой серьезную угрозу.
Чуть в стороне лежал Джай. Похоже, он был без сознания. Но сейчас Терех не ощущал прямой угрозы для младшего брата. Если бы еще этот мальчишка, младший баронет, не держал его за руку, он бы вообще не волновался за него. Но за Джаем Терех наблюдал только краем глаза, потому что его взгляд был прикован к другому человеку. На полу у ног старшего баронета лежал связанный герцог ар-Сантар.
На то, чтобы оценить обстановку мужчине понадобилось мгновенье, длиной в один короткий вдох, и он рванулся вперед.
Их было семеро (мальчишка у стены не в счет), а он был один, они были вооружены, а у него был только гайн, он ворвался неожиданно, но они отреагировали мгновенно. Терех не стал задумываться над этим. Он делал то, что должен был сделать, потому что не мог по-другому. Потому что в двух шагах от него лежал связанный отец. Потому что там возле стены без сознания валялся младший брат. И их наверняка убьют, если он не сможет ничего предпринять. Потому что эти чужаки пришли на его землю, в его дом, и подняли руку на его близких. Потому что он один, но их только семеро, они вооружены, но у него есть гайн, они отреагировали мгновенно, но он был быстрее.
Дальше все смешалось в хаосе боя. Они слаженно нападали и продуманно отступали. Они двигались очень быстро, но им не хватало места. Их было семеро, потом шестеро, потом Терех ранил еще двоих… А потом рядом раздался знакомый свист, и смертоносный серебристый росчерк отбросил старшего сына герцога к стене. Он знал, что уже мертв, но еще достал кого-то концом клинка, а потом, оседая на пол, успел послать по мерцающей алой струне короткое: «вставай».
— Убить всех, — коротко приказал тот, кого считали старшим баронетом, двум оставшимся охранникам и вытер окровавленный гайн об одежду поверженного врага.
