— Господин мой Пилат, — сказала умная женщина, — чтобы сократить количество вопросов, которые ты услышишь от кесаря или в Сенате, тебе следовало бы разобраться в земном происхождении этого Назарянина. Кто в Риме тебе поверит, что этот Га-Ноцри — Сын Божий? Видел ли ты земных сыновей Юпитера? Кесари, хоть и называют себя сынами богов, но мы-то знаем, кто их истинные родители. В общем, думаю, сенаторы тебя засмеют. Так что вернись на землю. Как ты помнишь, священники утверждали, что Назарянин незаконнорожденный… Другие члены синедриона отрицали это. Что ты ответишь в Риме на эти вопросы? Говорят, жива Его мать. Разберись с этим.
Пилат задумался и согласился с Прокулой:
— Я недооценил тебя, моя Юнона. Пусть будет по-твоему.
Он тотчас же вызвал Левкия и потребовал от него отыскать Мать Галилеянина и опросить ее. Как понял Пилат из разговоров со священниками, отец Распятого давно умер. Возможно, Мать прольет хоть немного света на это запутанное темное дело.
Нет, нет, читатель, не думай, что мы совсем забыли о герое нашего повествования Иоанне Зеведееве, или Сыне Громовом, как назвал его Учитель. Просто события в Иерусалиме вы-двинули временно на первое место Понтия Пилата. Все сейчас туго закручивается вокруг него, ибо Пилат ведет следствие и готовит доклад об этом необыкновенном, породившем массу всяческих слухов событии императору Тиберию. И этот доклад станет первым письменным свидетельством об Иисусе Галилеянине. Сыграв сначала свою роль в небесной драме и подготовив для кесаря доклад о случившемся, Пилат, хотим мы того или не хотим, стал первым историком, первым летописцем христианства. Вот ведь как получается, читатель. Пилат свидетельствовал о Христе задолго до евангелистов! Матфей, Марк, Лука, Иоанн — это уже потом. А вначале был доклад в Рим Пилата о событиях четырнадцатого дня нисана! Вот, оказывается, как следовало бы расставлять акценты! Поэтому, соблюдая субординацию, мы и рассказывали сейчас только о нем, о Пилате. Но пора вернуться к Иоанну, которому, как мы знаем, Учитель поручил опекать Свою Матерь, Марию.
Тут, видимо, надо напомнить читателю, что с появлением на побережье моря Галилейского Учителя братья Иаков и Иоанн совсем забросили рыбачий промысел, оставили дом свой и отца своего и всюду сопровождали Иисуса по землям Иудейским, холмам Самарии и Галилеи, а после трагедии на Голгофе и вовсе перебрались в Иерусалим. Старый Зеведей, видя бедственное положение сыновей своих и не понимая, что полунищенское их существование идет не от лености, но предусмотрено наставлениями Учителя, продал лодку и снасти и приобрел для них небольшой дом в Гефсимании. Дом был плохой, старый, со множеством трещин в каменных стенах, местами поросших травой. Плоская крыша дома была покрыта густыми спрессованными ветвями, протекала, и в дождливые дни Иоанн постоянно заделывал места протечек обрезками козьих шкур.
В этом доме, памятуя произнесенные на кресте слова Иисуса: «
Иаков, занимавший видное место в Иерусалим-ской церкви, изредка навещал Марию и Иоанна, приносил еду; они подолгу беседовали, вспоминали земные дела и подвиги Иисуса, Его стычки с фарисеями и церковниками, которые все так же остервенело преследовали учеников Христовых и по научению первосвященника готовили Иакову, не отступившему от мессианских проповедей Иисуса, погибель. Сам Иоанн, чтобы добыть пропитание, приобщился к ремеслу, начал работать с кожей; он занимался починкой обуви, ремонтировал седла для подъяремных животных, и потому был день, и была еда в доме.
Чтобы не утруждать Богоматерь домашними делами, Иоанн пригласил в дом служанку, но Мария не захотела, чтобы работу по дому делал кто-то другой, и, благословив, отослала девушку, которая готова была служить без всякой платы, восвояси.
