Роман не вмешивался в происходящий разговор - Лексей сказал все правильно, да и поступил так, как и он сам, будь на его месте. Не останови того лося, просто снес бы детей, да не одного! А последствия - что уж тут поделать, не повезло. Предложение полицмейстера в какой-мере имело смысл - не стоило втягивать в дело других, тем более, что есть с их стороны дисциплинарное нарушение и может обернуться не только против них, но и руководства корпуса, допустившего халатность. С другой стороны, выставлять себя виновным, пусть даже по неосторожности, также казалось не лучшим выходом - в послужном списке Лексея будет значиться обвинительное судебное решение, что непременно скажется на карьере.
Обдумав возможные варианты, Роман решил дать совет подопечному - тот же все еще сомневался, не знал как ему быть:
- Лексей, придется согласиться, иначе все обернутся против тебя и станет только хуже. А так обойдешься денежным вычетом, да в гвардию, наверное, не попадешь. Но то не беда, добьешься признания и почестей честной службой в боевом подразделении, а не парадном, как в гвардии.
На второй день сидения в карцере Лексея вызвали к директору. Под конвоем унтер-офицера прошел в приемную, после минутного ожидания его завели в кабинет Пурпура. Там, кроме хозяина, увидел Бецкого, его строгий взгляд и нахмуренные брови, казалось, сулили провинившемуся юнцу лишь неприятности. Начал разговор глава корпуса:
- Обстоятельства твоего дела нам известны, Бобринский. Похвально, что сберег детей от увечья, но и вины с тебя не снимаю - допустил излишнюю силу для пресечения. Вижу, что юноша ты крепкий, наверное, не уступишь тем, кто гораздо старше. Потому должен соизмерять силушку, чтобы не навредить другим! Пока у битого тобой человека жизнь еще держится, но лекарь не дает твердой надежды, что он поправится. В лучшем случае останется калекой, а о худшем и говорить не буду - молись, чтобы оно не случилось.
Прервался ненадолго, как бы давая возможность обвиняемому понять серьезность своего проступка, потом продолжил:
- Учитывая твое прежнее поведение и усердие в науках, корпус будет ходатайствовать о смягчении наказания, а как решит суд - утверждать не стану. До заседания магистрата по твоему делу останешься под арестом, да и нам спокойнее - как бы еще чего-нибудь не натворил!
После высказался Бецкой:
- Не ожидал от тебя такого злодейства, Бобринский! Считал достойным примера, ценил твое рвение и благие поступки, а теперь... Вот скажи - как с тобой быть?
Пришлось Лексею, все это время стоявшему с покаянным видом, отвечать почтенным особам:
- Виноват, Ваше сиятельство. Не было у меня умысла причинить вред тому ... - после короткой заминки продолжил - ... человеку, но в страхе за детей применил всю имевшуюся силу. В том мой просчет, готов понести любое наказание, каким бы оно ни было!
По-видимому, ответ юноши потворил преклонному вельможе, Бецкой уже более мягким голосом продолжил:
- Вижу, что раскаиваешься в своем деянии. Могу надеяться, что накрепко усвоил полученный урок и впредь поведешь достойно, не давая повода для упрека!
На таком пафосе закончил свою речь, а потом, повернувшись к директору, проговорил негромко:
- Я закончил с Бобринским, Андрей Яковлевич, можно его отпустить.
Роман видел, что двое важных особ ломали комедию перед юнцом, по-видимому, в воспитательных целях. Да и Лексей тоже о том догадывался, судя по его поднявшемуся настроению, но принимал подобающий в данной ситуации вид. Похоже, что дело потихоньку прикроют или ограничатся минимальным наказанием даже при неблагоприятном исходе с пострадавшим. Наверняка предприняли свои меры с вероятной поддержкой государыни, чтобы не испортить жизнь юному кадету, к тому же вызывавшему у них симпатию. В последующем так и случилось, правда, Лексею пришлось еще неделю посидеть в заточении - очевидно, в тех же целях. Потом выпустили, объявив - дело закрыто, пострадавший признал себя виновным в случившемся с ним.
Прошло еще какое-то время, постепенно забылись те неприятные дни, когда Лексей сидел в заточении, переживал о случившемся инциденте и возможных неблагоприятных для него последствиях. К тому же пострадавший пошел на поправку, через месяц вновь трудился в хозяйственном блоке. Не держал зла на кадета - по-видимому, сказалось выданное начальством солидное пособие на излечение. А от учащихся Лексею выпала новая слава, его благородный - по их мнению, - поступок добавил еще больше уважения. Возобновились приглашения в дом Бецкого, свидания с очаровательной хозяйкой и однажды случилось то, что должно было когда-то - юноша потерял невинность.
