Я пришел домой и достал свою уже изрядно потертую Библию. Я искал, искал и не мог найти в Библии хоть слово, оправдывающее убийство. Также мне не давала покоя кровь, которая будет на моих руках, если мы позволим ему остаться в живых и продолжать убивать людей. Я чувствовал себя загнанным в ловушку и молился Господу Всемогущему, пока, наконец, с моих губ не сорвались такие слова:
— Хорошо, — сказал Лоай, когда я объявил ему о своем решении. — Мы возьмем его. Твоя задача — убедиться, что вместе с ним в машине не будет Марвана Баргути.
Марван был не только важной персоной в Палестине, но и убежденным террористом, на его совести было немало израильских жизней. И несмотря на всю свою ненависть к нему, Шин Бет не мог убить его, потому что тогда он стал бы для палестинцев мучеником.
4 августа 2001 года, сидя в машине перед офисом Баргути, я увидел, как туда зашел Халава. Пару часов спустя он вышел, сел в свой золотистый «фольксваген-гольф» и уехал. Я позвонил спецслужбам и сообщил, что Халава в машине один.
Из танка на вершине близлежащего холма солдаты АОИ наблюдали за машиной Халавы, выжидая удобный момент для выстрела, чтобы поблизости не было мирных граждан. Первая бронебойная ракета полетела прямо в лобовое стекло, но Халава, должно быть, увидел ее приближение, потому что открыл дверцу и попытался выпрыгнуть. Но был недостаточно быстр. Ракета взорвалась и вышвырнула его из автомобиля. Моя машина, стоявшая в нескольких сотнях метров, подпрыгнула от ударной волны. Вторая ракета прошла мимо цели и взорвалась на улице. «Гольф» был объят пламенем, Халава тоже, но он не был мертв. Пока я наблюдал, как он бежал по улице, вопя от боли, потому что огонь пожирал его тело, мое сердце буквально выпрыгивало из груди.
Что мы наделали?
— Что ты творишь? — кричал мне один из сотрудников Шин Бет в трубку мобильного телефона, когда они увидели мою машину недалеко от места трагедии. — Хочешь, чтоб тебя подстрелили? Убирайся оттуда, живо!
Хотя предполагалось, что я не буду наблюдать за нападением, я поехал посмотреть, как все произойдет. Я чувствовал свою ответственность и был обязан увидеть то, в чем принял участие. Конечно, это было глупо. Если бы меня убили, это было бы слишком большим совпадением, и никто бы не поверил, что я не имел отношения к попытке убийства, а значит, я, несомненно, был бы разоблачен.
В тот же вечер я пошел с отцом и Марваном Баргути в больницу навестить Халаву. Его лицо было ужасно обожжено, я даже не смог себя заставить взглянуть на него.
Несколько месяцев он скрывался, потом пошли слухи, будто он случайно выстрелил в себя и потерял много крови. Но даже этого было недостаточно, чтобы остановить его. Он продолжал убивать людей. Однажды мне позвонил Лоай.
— Ты где?
— Дома.
— Хорошо, оставайся там.
Я не спросил, что происходит. Я привык доверять инструкциям Лоай. Спустя пару часов он позвонил снова-Человек, похожий на Халаву, сидел с друзьями в ресторанчике, неподалеку от моего дома. Израильский шпион засек его и подтвердил, что это именно он. Когда Халава и его друзья покинули ресторан, в небе появились два вертолет та, выпустили свои ракеты, и все было кончено.
После убийства Халавы несколько членов «Бригад мучеников Аль-Аксы» посетили этот ресторан и нашли 17-летнего мальчишку, который одним из последних видел Халаву, садившегося в машину. Мальчик был сиротой, у него не было семьи, которая могла бы защитить его. Поэтому они пытали его, и он признался в сотрудничестве с израильтянами. Они привязали его тело к заднему бамперу машины, провезли по улицам Рамаллы, а потом повесили на башне на площади.
Тогда же средства массовой информации подняли шумиху, обвинив Израиль в попытке убрать Марвана Баргути, что, конечно, было ложью. Я знал, что Шин Бет всеми силами пытался избежать его убийства. Но все верили газетам и «Аль-Джазире», и Марван Баргути решил сколотить на этих слухах некий политический капитал. Он начал хвастаться: «Да, они пытались убить меня, но я слишком умен для них».
Когда Абдулла Баргути в тюрьме услышал эти новости, он также поверил им и послал несколько своих самых лучших бомб помощнику Марвана, чтобы тот использовал их для ужасной мести израильтянам. Марван был очень благодарен за этот жест и считал себя должником Абдуллы.
Приезд Абдуллы ознаменовал собой значительные изменения в противостоянии Израиля и Палестины. Во-первых, его бомбы стали более совершенными и обладали большей разрушительной силой, чем все виденные нами раньше, что усугубляло уязвимость Израиля и усиливало давление на администрацию, чтобы она остановила теракты.
Во-вторых, интифада «Бригад мучеников Аль-Аксы» уже не ограничивалась Палестиной. Баргути был иностранцем, уроженцем Кувейта. Кто мог сказать, какие еще угрозы стоило ожидать Израилю из-за границы?
