Примерно через неделю отца выпустили из тюрьмы, и больше всех этому обстоятельству удивился он сам. Лоай и другие сотрудники Шин Бет встретились с ним утром в день его освобождения.
— Шейх Хасан, — сказали они, — пришло время мира. Люди за этими стенами нуждаются в таком человеке, как вы. Арафат умер, многие гибнут. Вы надежный человек. Мы хотим исправить положение, пока оно не стало еще хуже.
— Уйдите с Западного берега и дайте нам независимое государство, — ответил отец, — и все будет кончено.
Конечно, обе стороны знали, что ХАМАС никогда не прекратит столкновения с Израилем, хотя независимость Палестины и могла бы принести мир на пару десятков лет.
Я ждал отца за стенами тюрьмы «Офер», среди сотен репортеров со всего мира. Я стоял с черным пакетом в руках, в котором были его вещи. Когда два израильских солдата вывели отца из дверей, он прищурился от яркого света.
Мы обнялись и расцеловались, и он попросил меня отвезти его на могилу Ясира Арафата, прежде чем поехать домой. Я посмотрел ему в глаза и понял, что для него это был очень важный шаг. Со смертью Арафата ФАТХ ослабел, и улицы волновались. Лидеры ФАТХ боялись, что ХАМАС будет тянуть одеяло на себя, разжигая войну за сферы влияния. Соединенные Штаты, Израиль и международное сообщество опасались гражданской войны. Этот жест представителя верхушки ХАМАС на Западном берегу поразил всех, но никто не упустил его смысл: успокойтесь, хватит. ХАМАС не собирается извлекать выгоду из смерти Арафата. Гражданской войны не будет.
Однако дело было в том, что после десятилетия арестов, тюрем и политических убийств Шин Бет все еще не знал, кто на самом деле был главой ХАМАС. Никто из нас не знал. Я помогал арестовывать видных активистов, людей, посвятивших свою жизнь движению сопротивления, каждый раз надеясь, что они-то и есть главные руководители. Мы сажали людей под административный арест на годы, иногда основываясь на одних лишь подозрениях. Но ХАМАС, казалось, даже не замечал их отсутствия.
Так кто же был главой ХАМАС?
Тот факт, что это не мой отец, стал большим сюрпризом для всех, даже для меня. Мы прослушивали его офис и машину, следили за каждым его шагом. И было совершенно очевидно, что не он дергает за ниточки.
ХАМАС всегда был чем-то вроде призрака. Он не имел центрального офиса или филиалов, не имел места, где люди могли собраться и поговорить с представителями движения. Многие палестинцы приходили в офис к отцу, делились своими проблемами и просили помощи, особенно семьи заключенных и мучеников, которые потеряли мужей и отцов во время интифад. Но даже шейх Хасан Юсеф был в неведении. Все думали, что он знает ответы, но он не отличался от нас: у него тоже были только вопросы.
Однажды он признался мне, что подумывает о закрытии своего офиса.
— Почему? Где же ты будешь встречаться с журналистами? — спросил я.
— Мне все равно. Люди приходят отовсюду, надеясь на мою помощь. Но я не могу помочь всем — их слишком много.
— Почему же ХАМАС не помогает им? Ведь это семьи членов организации. У ХАМАС куча денег.
— Да, но он не дает их мне.
— Так попроси. Расскажи им обо всех этих нуждающихся.
— Я не знаю, кому
— Но ты же лидер, — возразил я.
— Я не лидер.
— Ты основал ХАМАС, отец. Если лидер не ты, то кто же?
— У ХАМАС нет лидера!
Я был потрясен. Шин Бет записывал каждое слово, и они тоже были потрясены.
Однажды мне позвонила Маджеда Талахме, жена Салеха. Мы не общались со времени похорон ее мужа. «Привет, как дела? Как Мосаб и ребятишки?»
Она заплакала. «У меня нет денег, чтобы накормить детей».
Я подумал:
Потом пошел к отцу.
— Только что звонила жена Салеха. У нее нет денег, чтобы купить еды детям.
— Это грустно, Мосаб, но она не одна такая.
— Да, но Салех был моим хорошим другом. Мы должны немедленно что-то предпринять!
— Сын, я же говорил тебе. У меня нет денег.
— Хорошо, но у кого-то же они есть. Кто-то же должен возглавлять организацию! Так нечестно! Этот человек умер ради движения!
Отец обещал мне сделать все, что в его силах. Он написал и отправил письмо, что-то вроде «тому, кого это касается». Мы не могли проследить за этим посланием, но знали, что получатель находится в районе Рамаллы.
За несколько месяцев до этого Шин Бет дал мне задание посетить интернет-кафе в деловом квартале. Мы узнали, что с одного из компьютеров ведется общение с лидерами ХАМАС в Дамаске. Нам было неизвестно, кто эти лидеры, но не было сомнений, что Сирия является оплотом власти ХАМАС. Для ХАМАС имело смысл поддерживать целую организацию — офис, оружие и военные лагеря — из места, находящегося вне зоны действия израильского молота. «Мы не знаем, кто общается с Дамаском, — сказал Лоай, — но этот человек кажется нам опасным».
