Хасан Аль-Банна был убит 12 февраля 1949 года, предположительно правительственной секретной службой. Но «Братство» не прекратило своего существования. Всего лишь за двадцать лет Хасан Аль-Банна сумел пробудить ислам ото сна и создал вооруженную революционную организацию. И следующие несколько лет «Братья-мусульмане» продолжали расширять свои ряды и оказывали влияние на умы людей не только в Египте, но и в соседних странах — Сирии и Иордании. Когда в середине 1970-х годов мой отец приехал в Иорданию, чтобы продолжить обучение, «Братья-мусульмане» уже прочно стояли на ногах и пользовались поддержкой населения. Все, чем занимались его члены, было близко сердцу моего отца: они сеяли обновленную веру среди тех, кто отбился от исламского образа жизни, излечивали больных и пытались оградить людей от порочных влияний общества. Отец верил, что «Братья-мусульмане» были религиозными реформаторами ислама, такими же, как Мартин Лютер и Уильям Тиндейл[2] для христианства. Они хотели сделать жизнь людей лучше, а вовсе не убивать и разрушать. Познакомившись с некоторыми из ранних лидеров «Братства», отец понял: «Да, это то, что я искал».
Увиденное отцом в те далекие дни олицетворяло ту часть ислама, которая проповедует любовь и милосердие. Но он никогда не видел — не позволял себе увидеть — его другую сторону.
Жизнь в исламе подобна лестнице, где на нижней ступени находится молитва и хвала Аллаху. Более высокая ступень подразумевает помощь бедным и нуждающимся, организацию школ и поддержку благотворительности. Высшая ступень — это джихад.
Лестница высока. Лишь единицам удается увидеть ее вершину. Путь наверх обычно бывает очень медленным, почти незаметным. Так дворовая кошка подкрадывается к ласточке. Птица не сводит с кошки глаз. Она замирает на месте, наблюдая, как кошка ходит вперед-назад, вперед-назад. Но ласточка не может оценить расстояние. Она не видит, что кошка с каждым разом подходит все ближе и ближе, и в мгновение ока кошкины когти обагряются кровью ласточки.
Традиционные мусульмане пребывают у подножия лестницы, они живут во грехе, ибо на самом деле не исповедуют ислам. На вершине находятся фундаменталисты, которых вы обычно видите в новостях. Это те люди, которые могут убить женщину во славу Аллаха. Умеренные — где-то посередине. И хотя они кажутся менее опасными, нежели фундаменталисты, никто не знает, когда умеренный мусульманин сделает свой следующий шаг к вершине лестницы. Многие из них становились террористами-смертниками.
В тот день, когда мой отец ступил на первую ступень лестницы, он и представить себе не мог, как далеко он отойдет от своих исходных идеалов. И тридцать пять лет спустя я бы хотел спросить его: «Ты помнишь, как ты начинал? Ты видел всех этих потерянных людей, твое сердце разрывалось от сострадания к ним, и ты хотел помочь им прийти к Аллаху и спастись. И что из этого вышло? Террористы-смертники и невинно пролитая кровь? Разве к этому ты стремился?» Но разговоры с отцом на такие темы не приняты в нашей культуре. И он продолжает идти по этой опасной дороге.
«БРАТЬЯ-МУСУЛЬМАНЕ»
1977–1987
После обучения в Иордании отец вернулся на оккупированные территории. Он был полон оптимизма и надежд увидеть мусульман повсюду. В мечтах ему представлялось светлое будущее, возможное благодаря сдержанному примеру «Братьев-мусульман».
Вместе с отцом приехал Ибрагим Абу Салем, один из основоположников «Братьев-мусульман» в Иордании. Он должен был помочь вдохнуть жизнь в застоявшееся «Братство» в Палестине. Абу Салем и мой отец успешно работали вместе, подбирая молодых людей, разделявших их страсть, и формируя из них небольшие группы активистов.
В 1977 году, имея лишь пятьдесят динаров в кармане, отец женился на Сабхе Абу Салем, сестре Ибрагима Абу Салема. На следующий год родился я.
Когда мне было семь лет, наша семья переехала в Аль-Бирех, город-побратим Рамаллы, и отец стал имамом в лагере беженцев Аль-Амари, устроенном внутри муниципальных границ Аль-Биреха. Всего на Западном берегу раскинулись девятнадцать лагерей. Аль-Альмари был основан в 1949 году на территории около девяти гектаров. В 1957 году его выцветшие и обветшалые палатки были заменены бетонными домами, выстроенными вплотную друг к другу — стена к стене. Улицы были так узки, что проехать мог только один автомобиль, сточные канавы, заполненные нечистотами, были похожи на реки грязи. Лагерь был перенаселен, вода непригодна для питья. В центре лагеря росло единственное дерево. Жизнь беженцев — крыша над головой, еда, одежда, медицинская помощь и образование — полностью зависела от Организации Объединенных Наций.
Когда мой отец впервые пришел в мечеть, его ждало разочарование, он увидел лишь два ряда молящихся, по двадцать человек в каждом. Однако через несколько месяцев после того, как он начал читать проповеди в лагере, люди заполняли мечеть, а не поместившиеся толпились на улице у входа. Отец не только был предан Аллаху, он горячо любил людей и сострадал им. И они в свою очередь отвечали ему тем же.
