Хотя предполагалось, что я не буду наблюдать за нападением, я поехал посмотреть, как все произойдет. Я чувствовал свою ответственность и был обязан увидеть то, в чем принял участие. Конечно, это было глупо. Если бы меня убили, это было бы слишком большим совпадением, и никто бы не поверил, что я не имел отношения к попытке убийства, а значит, я, несомненно, был бы разоблачен.
В тот же вечер я пошел с отцом и Марваном Баргути в больницу навестить Халаву. Его лицо было ужасно обожжено, я даже не смог себя заставить взглянуть на него.
Несколько месяцев он скрывался, потом пошли слухи, будто он случайно выстрелил в себя и потерял много крови. Но даже этого было недостаточно, чтобы остановить его. Он продолжал убивать людей. Однажды мне позвонил Лоай.
— Ты где?
— Дома.
— Хорошо, оставайся там.
Я не спросил, что происходит. Я привык доверять инструкциям Лоай. Спустя пару часов он позвонил снова-Человек, похожий на Халаву, сидел с друзьями в ресторанчике, неподалеку от моего дома. Израильский шпион засек его и подтвердил, что это именно он. Когда Халава и его друзья покинули ресторан, в небе появились два вертолет та, выпустили свои ракеты, и все было кончено.
После убийства Халавы несколько членов «Бригад мучеников Аль-Аксы» посетили этот ресторан и нашли 17-летнего мальчишку, который одним из последних видел Халаву, садившегося в машину. Мальчик был сиротой, у него не было семьи, которая могла бы защитить его. Поэтому они пытали его, и он признался в сотрудничестве с израильтянами. Они привязали его тело к заднему бамперу машины, провезли по улицам Рамаллы, а потом повесили на башне на площади.
Тогда же средства массовой информации подняли шумиху, обвинив Израиль в попытке убрать Марвана Баргути, что, конечно, было ложью. Я знал, что Шин Бет всеми силами пытался избежать его убийства. Но все верили газетам и «Аль-Джазире», и Марван Баргути решил сколотить на этих слухах некий политический капитал. Он начал хвастаться: «Да, они пытались убить меня, но я слишком умен для них».
Когда Абдулла Баргути в тюрьме услышал эти новости, он также поверил им и послал несколько своих самых лучших бомб помощнику Марвана, чтобы тот использовал их для ужасной мести израильтянам. Марван был очень благодарен за этот жест и считал себя должником Абдуллы.
Приезд Абдуллы ознаменовал собой значительные изменения в противостоянии Израиля и Палестины. Во-первых, его бомбы стали более совершенными и обладали большей разрушительной силой, чем все виденные нами раньше, что усугубляло уязвимость Израиля и усиливало давление на администрацию, чтобы она остановила теракты.
Во-вторых, интифада «Бригад мучеников Аль-Аксы» уже не ограничивалась Палестиной. Баргути был иностранцем, уроженцем Кувейта. Кто мог сказать, какие еще угрозы стоило ожидать Израилю из-за границы?
В-третьих, Баргути вовсе не тот человек, которого было легко выследить. Он не входил в ХАМАС. Он не был гражданином Палестинской автономии. Он был просто Баргути — независимой машиной смерти.
Вскоре после его ареста Палестинская автономия попросила Марвана поговорить с ним о будущих терактах, которые он, возможно, планировал.
— Ладно, — сказал Марван. — Я попрошу Хасана Юсефа побеседовать с ним.
Марван знал, что мой отец решительно высказывался против политической коррупции и слышал о его усилиях по установлению мира между ХАМАС и Палестинской автономией. Он позвал отца, который согласился пойти вместе с ним и потолковать с Абдуллой.
Отец никогда не слышал об Абдулле Баргути, ведь тот не состоял в ХАМАС. Но он предупредил Абдуллу: «Если ты планируешь что-то, расскажи об этом Палестинской автономии, чтобы мы могли остановить это сейчас и ослабить давление, которое на нас оказывает Израиль, по крайней мере, на несколько следующих недель. Если будет еще взрыв, как в „Дельфинариуме“ или „Сбарро“, Израиль придет на Западный берег и применит силу. Они не станут церемониться с лидерами Палестинской автономии и арестуют тебя».
Абдулла признался, что отправил несколько бомб в Наблус, где бойцы планировали заложить взрывчатку в четыре машины, окружить израильского министра иностранных дел Шимона Переса во время путешествия и взорвать его. Он также сказал, что хамасовцы с севера собирались взорвать несколько депутатов израильского парламента. К сожалению, он не знал ни имен этих террористов, ни их предполагаемых жертв. У него были только номера телефонов.
Отец пришел домой и рассказал мне все, что ему удалось узнать. Теперь мы располагали информацией о заговоре в целях убийства одного из высших должностных лиц Израиля — министра иностранных дел. Последствия были пугающими.
Очевидно, нам не оставалось делать ничего иного, как позвонить по телефонам Абдуллы. Марван Баргути не хотел, чтобы Абдулла пользовался его телефоном, и мой отец также отказался дать свой аппарат. Все мы знали, что израильтяне прослушивают разговоры, и ни один человек не горел желанием обнаружить свою связь с терактами.
