Галера, шедшая первой, была роскошна — золоченые весла, пурпурные паруса, листовое золото на носовом украшении… Должно быть, она принадлежала прежде Вильгельму Гвискару, потому что несла его знаки, полустертые, но видимые. Как это водится, все Вильгельмово имущество стало принадлежать тому, кто успел наложить руку, то есть де Лечче, и ему хватило наглости объявить корабль своим. Дик покосился на Ричарда — возмутится или нет, но его величество то ли не разобрал знаков, то ли не обратил внимания. Восседая на резном кресле, он ждал, когда наведут сходни и его сестра изволит ступить собственной ножкой на пристань.
Когда Серпиана, которая за свою красоту была принята в круг самых приближенных свитских да так там и осталась, увидела одеяние королевы и ее придворных дам, она тихонько ахнула. Должно быть, несмотря на "заключение", Иоанна умудрялась следить за собой, поскольку одета оказалась достойно и приятно для глаза. Знатные дамы помогли ей сойти с корабля, оправили на ней наряд и отступили, сгрудились за спиной своей госпожи. Венценосная вдова поднялась к помосту, где стояло кресло ее брата, и сделала реверанс.
Ей было всего двадцать пять лет, и, хоть по меркам современниц она уже считалась зрелой женщиной и матроной, юность свежего, хоть и не слишком красивого личика, безупречность белоснежных плеч и рук бросались в глаза. У Иоанны Английской были большие синие глаза, густые темные волосы, унаследованные, видимо, от матери, и крупный отцовский нос, который делал ее лицо грубоватым. Держалась она неуверенно, но реверанс получился изящным, вероятно, по привычке. Когда она склонилась перед Ричардом, он встал и сделал навстречу сестре один шаг, но не более.
— Поднимитесь, сестра моя. Я рад видеть вас в добром здравии. Отныне вы свободны, — и, произнеся эти прочувствованные слова, король победно оглядел своих приближенных, словно хотел перед ними похвастаться.
— Благодарю вас, брат мой, — пролепетала девушка по-французски. Она понимала, что означают слова о свободе — теперь из-под влияния незаконнорожденного сына ее покойного мужа она переходила во власть брата. Можно было не сомневаться, что либо он поспешит выдать ее замуж, либо отправит в монастырь.
Король Английский указал сестре место рядом с собой — для ее величества было спешно поставлено oще одно резное кресло — и обратился с ласковыми словами к Роберту Бретейлю, склонившемуся перед государем вслед за венценосной вдовой. Ричард не сомневался, что успеху посольства он целиком обязан самому себе, но слугу, должным образом исполняющему приказы, следовало поощрить хотя бы милостивым обращением.
В ходе разговора, правда, выяснилось, что приказ был выполнен не целиком. Видимо, Танкред испугался не настолько, насколько должен был, — королеву ее брату он вернул, конечно, а вот приданое ее величества — нет. Дик, покосившийся на государя, заметил, как побагровела его шея над белым, уже успевшим потемнеть от соприкосновения с шеей воротником, как краска гнева поднялась к лицу, зашла щеки,затем лоб.
— Как так! — взревел король, приподнимаясь с места. — Как ты посмел не доставить все имущество в целости и сохранности?
— Я не виноват, ваше величество. — Роберт Бретейль слегка побледнел, но, видимо, решил держаться стойко. — Я говорил милорду Танкреду…
— Что ты говорил?
— Я требовал, чтоб он вернул приданое королевы в целости и по описи, данной мне вами, ваше величество, но его камерарий отказал. Он сказал, что это ее величество надо спрашивать о том, куда подевались все вещи.
Иоанна, сидевшая в кресле неподвижно, словно статуя, даже ресниц не подняла, будто была уверена, что все вопросы решатся без нее. Движимая сочувствием, Серпиана подняла поднос с кубком охлажденного вина и поднесла его королеве, за что получила в ответ милостивый жест маленькой королевской ручки и ни слова.
Ричард и не думал расспрашивать сестру или справляться о чем-либо у нее.
— Это ложь. И слушать не желаю. Ты прекрасно знаешь, Роберт, что камерарий бастарда солгал. Клянусь Богом, этот самозваный правитель Сицилии вернет мне все до золотой крупинки. Зачти еще раз, что входит в список, — обратился он к своему казначею, Роберу Вандомскому.
— Золотой стол, пять золотых корон, усыпанных ценными камнями, большой шелковый шатер, двадцать четыре золотых кубка, серебряные столовые предметы на пятьдесят персон, десять серебряных блюд, украшенных рубином, золотые застежки в виде львов…
— Пропусти мелочи!
— Восемьдесят шесть предметов по описи, прилагаемой к брачному контракту, ваше величество.
Кроме того, здесь же учтены сто вооруженных галер, отданных в свое время в наследство вашему отцу, государь, в помощь проведению военного похода на Восток.
— Да, — подтвердил Ричард, кивая головой. — Все это. Что тебе ответил де Лечче?
— Ваше величество, мой писец зачел копию описи, данную мне вашим камерарием, но милорд Танкред отказался предоставить перечисленные ценности.
— Я не допущу такого пренебрежения, допущенного в отношении моей сестры! — заявил король Английский. — Негодяй должен быть наказан!
