Поединок затягивался, и уже ясно было, что молодые воины нисколько не уступают друг другу и по силе и умению равны. Один был высок и кряжист, другой — высок и гибок, подвижен, как дикий кот, и оба действовали мечами так непринужденно, словно те ничего не весят. Равно казалось, что они совсем не страдают от докучной жары, хотя под нагревшимся металлом и стеганой одеждой наверняка обливались потом. Поединок двух облаченных в доспехи рыцарей, даже если они пешие, не может быть стремительным, но эти двое двигались очень быстро, и наблюдать за ходом боя было чрезвычайно увлекательно. Стоило Вильгельму нанести сильный удар или Неизвестному сделать хороший выпад, как дамы восторженно вскрикивали, а мужчины принимались громко обсуждать происходящее и подбадривать того из сражающихся, кто им больше нравился.
— Mon cousin, je vous felicite. Vous avez un execellent chevalier![9] — с кислым видом сказал Филипп.
— Moi, je disais que le mien etait plus fort![10] — ответил Ричард.
Вильгельм наседал на рыцаря Белого льва, должно быть, надеясь закончить схватку поскорее, и в какой-то момент подсекающий удар оказался действенным — противник споткнулся и полетел в примятую, выжаренную солнцем траву. Француз прыгнул следом, надеясь приставить меч к горлу того, с кем дрался. Неизвестный рыцарь мог бы ударить синьора из Шампани ногой в живот или чуть ниже и так, возможно, отшвырнуть его от себя, но это было бы не по правилам турнира, кроме того, сейчас речь шла не о жизни. Он просто откатился в сторону и в откате, на инерции куда быстрей поднялся на колено, а затем и на ноги, чем из простого положения лежа. Поднялся, тут же отпрыгнул от широкого взмаха меча, перед лезвием которого неохотно расступался воздух. Попадать под тяжелый каролинг даже при наличии кольчуги на теле и дополнительных защитных пластин не стоило.
Хоть это и был турнир, эти двое давно бились в полную силу, впрочем, не из желания причинить вред противнику, а лишь потому, что оба считали себя выросшими из детских игр, где все понарошку. Этим мужчинам нравился вкус опасности, ее пряный холодок, будоражащий душу. А потом Неизвестный махнул чуть выше, чем,прежде, его клинок столкнулся с оружием Вильгельма почти самым своим основанием, и сила этого удара оказалась огромной. И усталые пальцы французского рыцаря не удержали оплетенную кожей рукоять, она, как гибкий хищный зверек, вывернулась из его ладони.
Первое желание было нагнуться, и сеньор из Бара потянулся было, но рыцарь Белого льва удержал его, протянув окованную кольчугой руку. Жест вроде дружеский, но и напоминающий, что все здесь почти всерьез и проигрыш есть проигрыш. Взгляд англичанина из-под шлема был спокойным, доброжелательным, но твердым. В знак того, что он согласен с исходом, сеньор из Бара развел руками. На этот раз, ни странно, он не ощутил и следов обычно охватывающего его бешенства боя и стремления к победе любым путем. Может, оттого он и не одержал верх? Зрители разразились приветственными криками.
— Tres bien,[11] — признал Филипп. Ричард от гордости принадувший щеки, благосклонно смотрел на арену, и его захотелось осадить. — Однако неизвестно, твой ли это вассал, mon cousin[12].
— На его щите лев, это видно.
— Лев может быть родовым знаком или личным гербом любого рыцаря. Даже не англичанина. Ричард нахмурился и нервно пожал плечами:
— Уверен, это мой подданный. И сражаться будет под моим стягом.
Филипп промолчал. Он правил страной, добрая половина которой так или иначе, но принадлежала сидящему рядом с ним королю. Нетрудно перечислить — Нормандия как майорат, наследство Вильгельма Завоевателя, Аквитания как часть, полученная Генрихом II в приданое за супругой и ставшая законной собственностью Ричарда сперва как пожалованный отцом домен, а теперь и по праву высшего суверена, графство Пуату, Лангедок… Все эти земли составляли добрую половину Франции. Теперь еще юркий кузен, может статься, женится на дочери Санчо Наваррского, не иначе, как с целью и здесь пополнить список принадлежащих ему владений. С кузеном надо держать ухо востро.
Рыцари, следившие за ходом поединка в тени полотняных шатров, загалдели и потянулись расхватывать копья, садиться верхом на отдохнувших коней. Оживились почти все, кроме вассалов сеньора де Бар. Сразу четверо изъявили желание сразиться с победившим англичанином, позабыв даже о том, то в замке их уже ждет обед. Распорядитель, чувствующий себя совершенно несчастным из-за такого вопиющего нарушения регламента, громогласно (объявил перерыв, особо рьяных драчунов его помощники принялись убеждать, что Неизвестного рыцаря все они вполне могут вызвать на поединок после обеда, а то и вовсе завтра, потому как до вечера ристалищное время уже поделено.
