Они остановились всего в двухстах шагах от беглецов, а значит, быстро догадались о причинах этой неожиданной задержки.
Командир эскадрона в одиночку приблизился посмотреть, где спряталась троица авантюристов, не торопившаяся показываться.
— Эй! — закричал он, увидев, как блеснул ствол аркебузы позади одной из лошадей. — Мы вас, кажется, захватили. Надеюсь, у вас нет никакого желания сопротивляться нам: ведь нас больше, и мы полны решимости привезти вас к его превосходительству губернатору Пуэбло-Вьехо. Сдаетесь или нет?
— Граф д’Алкала никогда не сдается и бьется до последнего! — с этим выкриком гасконец высунулся.
— О!.. О!.. Так это вы выдавали себя за друга его превосходительства губернатора!..
— Собственной персоной, кабальерос!
— Я в этом не сомневался. Итак, сдаетесь?
— Граф д’Алкала никогда не отвечает утвердительно на подобный вопрос. Однако мы можем договориться, не тратя бесполезно порох да пули и не убивая друг друга.
— Что вы хотите сказать, сеньор?
— Это дело можно было бы уладить небольшой суммой дублонов.
Командир эскадрона угрожающе потряс рукой.
— Испанские солдаты не продаются, бандит! — крикнул он. — И потом его превосходительство губернатор заплатит за вашу поимку гораздо щедрее.
— Значит, вам не сказали, что я еду прямиком в Панаму, где должен получить наследство в сто тысяч дублонов? Вместо того, чтобы иметь неприятности, вы бы могли стать нашим эскортом, и я вам заплачу по княжески, — сказал гасконец.
— Предпочитаю прихлопнуть вас на месте, сеньор.
— Тогда у меня к вам другое предложение.
— Кажется, вам нравится много болтать, господин бандит.
— Нет, я не бандит; я граф д’Алкала, сеньор д’Арамехо, де Мендоса и Аликанте и Бермехо де лос Анхелос.
— И гранд Испании… Знаем, знаем, — сказал с иронией командир эскадрона.
— Да, также и гранд Испании, — спокойно ответил гасконец.
— Да бросьте!..
— Предлагаю вам дуэль.
— Кому?
— Вам, кабальеро.
— Вы сошли с ума?
— Ничуть, потому что я предлагаю вам отличные условия. Если вы меня убьете, даю вам слово чести, что оба моих товарища сдадутся, но если повезет мне, то вы с нами расстанетесь без боя.
— После моей смерти?..
— Мы позволим уйти вашим кавалеристам.
— Предпочту расстрелять вас, если вы не сдадитесь.
— Что ж, попробуйте!.. Предупреждаю вас, что рядом со мной находится грозный флибустьер, который никогда не промахивается. Представьте себе, что он разбивает орех и одной пулей гасит пламя факела.
— Вранье!.. Расскажи эту байку своему дедушке, если он еще жив.
— Он умер двадцать лет назад.
Командир эскадрона был сыт по горло этой болтовней. Он повернулся и отошел к своим солдатам, которые тем временем легли на землю, тоже спрятавшись за лошадьми.
— Сеньор баск, — сказал гасконец, поворачиваясь к Мендосе. — Я неплохой стрелок, думаю, что и фламандец зря свинец не тратит, но надеюсь в основном на вас. Вы говорили мне, что были буканьером, прежде чем пойти во флибустьеры.
— Полагаю, что убил тысячу быков в лесах Сан-Доминго и Кубы.
— Ну так выбейте из седла этих солдат. Когда лошадей у них не будет, они наверняка уйдут. Вам предоставляется право первого выстрела.
Флибустьер, вытянувшийся в кустах, чтобы полностью защититься от пуль, встал на колени, продолжая скрываться за крупом своей лошади, и прицелился.
В этот момент кавалеристы снова садились на лошадей, чтобы предпринять рискованную атаку со шпагами и пистолетами.
Мендоса целил в животное, бывшее под командиром эскадрона: красивейшего скакуна чисто-белого цвета; он выстрелил.
В ответ раздался гневный крик, за которым последовали поток ругательств и ответный выстрел.
Белый конь грохнулся на землю, а командир эскадрона вылетел из седла. Но, пораженный в область сердца, конь, прежде чем упасть, так резко повернулся, привстав потом на правые ноги, что не оставил времени своему хозяину освободить ноги из стремян и отпрыгнуть в сторону.
Увидев своего командира лежащим, пятеро кавалеристов ничком попадали на землю, хотя склон, который вел к оползню, был покрыт огромными глыбами, оторвавшимися от колоссальной скалы, перегородившей дорогу.
— Наша очередь, фламандец! — крикнул гасконец.
Раздались один за другим два выстрела, пробудившие эхо и вызвавшие двойное ржание и новые потоки ругательств.
Еще две лошади упали на землю, увлекая с собой на скалистую землю всадников.
Оставшиеся трое кавалеристов остановились, потом сделали молниеносный поворот и помчались назад, к изгибу долины, возле которого находился и командир, разъяренный более, чем когда-либо.
— Мы называем себя грозными шпажистами, оказывается, мы к тому же и превосходные стрелки, — сказал дон Баррехо. — Сеньор фламандец, да вы и вправду ценнейший человек, несмотря на свою огромную бороду.
— А разве я не из Брабанта? — гордо сказал фламандец.
— Клянусь сотней тысяч хвостов дьявола, но я до сегодняшнего дня не знал, что брабантцы могут отлично стрелять…
— Какие пустяки!..
— Тогда можно быть уверенными, что мы всех их ссадим на землю!
Двое выбитых из седел всадников, укрываясь за кустами и скалами, быстро удалялись ползком, словно змеи, покинув своих умирающих лошадей.
