Всё шло хорошо, кончилась первая перемена блюд, суп, и я почти закончил со вторым, вкусным блюдом из рыбы с пастернаком, когда Отец Тоннсдэйл наклонился вперёд. Он разглагольствовал об отсутствии достоинств в некоторых из языческих религий, которых всё ещё придерживались некоторые дворянские дома, когда из его одеяния выскользнула на вид серебряная звезда. В отличие от прошлого раза, когда я её видел, она светилась мягким золотым светом. Удивлённый, я подавился, и закашлялся, когда мне в нос попал пастернак. Он был приправлен хреном, поэтому последовавшее жжение заставило мои глаза заслезиться, и я с трудом удержался от того, чтобы выплюнуть еду.
Марк стучал мне по спине, пока я брал себя в руки. Отец Тоннсдэйл обратился ко мне:
— С вами всё в порядке, Мастер Элдридж?
— Да, Отец, прошу прощения, ваше ожерелье застало меня врасплох. Раньше я никогда не замечал, что оно так светится.
Как только эти слова слетели с моих губ, я понял, что сболтнул лишнего.
— Как необычно! Я слышал, что некоторые люди могут видеть свет, даруемый нашей леди, но это — редкий дар. У вас, случайно, нету взора, Мастер Элдридж? — сказал он, пристально посмотрев на меня.
Тут заговорила Ариадна, младшая сестра Марка:
— Не глупите, Отец, мы уже не один год знакомы с Мортом, и он никогда не показывал никаких признаков того, что у него есть взор.
Герцогиня зыркнула на свою дочь за то, что та воспользовалась за столом моим прозвищем.
Марк встрял в разговор:
— Вообще-то я сам собирался спросить вас об этом, Отец Тоннсдэйл, на этой неделе Мордэкай начал видеть всякие вещи, вроде уордов замка.
Отлично, разболтал всем за высоким столом. По крайней мере, он не упомянул об инциденте с лошадью, но с другой стороны, я сомневался, что он хотел информировать своего отца о том, что чуть не потерял его драгоценную племенную кобылу.
— Сколько тебе лет, Мордэкай? — спросил меня священник.
— Шестнадцать, сэр, исполняется семнадцать в этом месяце, — ответил я.
— Интересно, в большинстве случаев взор проявляется где-то в возрасте двенадцати или тринадцати лет, не позже, во время бурного периода созревания. Дар сам по себе довольно редкий, но в тех нескольких джинах случаев, о которых я слышал, одарённые не были старше тринадцати.
— Уверен, это лишь временная фаза, Отец, — сказал я, жалея, что не могу сделаться невидимкой.
— Сомневаюсь. Тебе стоит подумать о карьере в Церкви. Дар, подобный твоему, очень ценится, и его использование на службе нашей Леди поможет позже избежать обвинений в ведьмовстве и чародействе.
Тут меня спасла герцогиня:
— Позвольте парню насладиться ужином, Отец. Вы совсем его напугали своими разговорами о ведьмовстве. Тема едва ли подходящая для вечерней трапезы.
Лорд Торнбер заворчал, соглашаясь с ней, и разговор за ужином постепенно переключился с меня в более удобное русло.
После этого всё прошло гладко. Когда начали подавать напитки после ужина, Марк тихо подал мне знак, что пора было уходить, поэтому мы извинились, и встали из-за стола.
— Мордэкай, — остановил меня Герцог, — пожалуйста, зайди ко мне утром. Я хотел бы обсудить с тобой некоторые вещи, прежде чем завтра прибудут гости.
— Конечно, ваша светлость, — с бесстрастным выражением лица поклонился я.
Я сумел пройти оставшееся до выхода из главного зала расстояние, не свалившись от сердечного приступа.
— Не волнуйся об этом, Морт, он просто хочет удостовериться, что тебе всё ясно насчёт твоей личины на этой неделе, — успокоил меня мой друг.
— Говори за себя, — ответил я, — он не мой отец, для меня он — великий и могучий Герцог Ланкастера.
Мы пошли в библиотеку.
