Десмонд дважды перечитал письмо, и не потому, что чего-то недопонял. Нет, ему грела душу та интимность, даже нежность, сквозившая в этих торопливых, наспех написанных строках. И хотя он весьма сожалел о том, что ей пришлось срочно уехать в Швейцарию, в ее отсутствие он получил еще одно доказательство того, что их связывает некое светлое чувство: уважение, преданность и даже любовь, причем в самом чистом понимании этого затертого слова. Десмонд ни секунды не сомневался, что Джеральдина Донован без труда уговорит директора оставить в школе свою трудновоспитуемую племянницу, и с нетерпением ждал скорого возвращения мадам.
Сложив письмо, Десмонд засунул его во внутренний карман и вскочил на ноги. Он вдруг ощутил прилив энтузиазма, что было вызвано письмом и, вероятно, «Маунтин Дью», а также потребность в решительных и немедленных действиях. Его взгляд упал на рояль. Поддавшись неожиданному порыву, он сел за инструмент, открыл крышку и пробежался пальцами по клавишам. «Блютнер» с мягким звучанием — именно таким, как он любит. Десмонд не пел уже несколько месяцев, но сейчас, поддавшись искушению, он сделал глубокий вдох, и комнату наполнили звуки чудеснейшего гимна «О жертва искупительная».
Как чудесно звучал его голос в просторной комнате. Возможно, все дело было в том, что ему наконец-то удалось отдохнуть, но никогда еще он не пел лучше. Затем его выбор пал на Перголези — «Радуйся, Царица, мать милосердия», потом для разнообразия он спел «Та, что проходит мимо».
Десмонд принялся играть на рояле и петь отрывки из своих любимых опер, причем с каждой новой арией исполнение становилось все лучше, и он просто купался в звуках музыки. В заключение Десмонд позволил себе исполнить арию Пако из оперы «Короткая жизнь»[23]. Неожиданно он бросил взгляд на каминные часы. Боже правый, было десять минут пятого! Дети, которых он готовил к первому причастию, уже наверняка ждут его в боковом приделе. У него оставалось меньше пятнадцати минут, чтобы вернуться обратно.
Покинув гостиную, Десмонд обнаружил, что Бриджит сидит в холле. При виде молодого священника она тут же вскочила со стула:
— Отец Десмонд, я тут сидела и, как зачарованная, слушала ваше радио. Никогда еще Дублин не было так хорошо слышно. Они там разные записи ставили: Джона Маккормака, Карузо и вообще всех великих.
— В любом случае, Бриджит, я рад, что вы получили удовольствие. И спасибо за вашу доброту и гостеприимство. И особенно за чудесный чай.
— Приходите еще, святой отец, — сказала Бриджит, открывая дверь. — И поскорее. Мадам будет очень рада.
Десмонд быстрым шагом поднялся в гору и, только спускаясь по тропинке, позволил себе слегка перевести дух, но в церкви он был точно в половине пятого.
Детишки — человек двенадцать, все не старше пяти-шести лет и все из бедных семей — дружно встали при его появлении. Настроение у Десмонда было самое радужное, поэтому он не стал вещать с алтаря, а собрал ребятню вокруг себя и сел в центре маленькой группы.
