Взбежав на крыльцо, схватил меня за руку и потянул за собой.
— Не беси меня.
Я пыталась возражать, бормоча что-то про завтрак, головную боль, упиралась. Неожиданно он подхватил меня на руки и, открыв дверцу, запихнул внутрь салона.
— Сумасшедший, на глазах у всех, — прошипела я, озираясь по сторонам.
— Мне абсолютно все равно, — рявкнул он, усаживаясь рядом и пристёгиваясь ремнём.
— Не думаю, что твой отец будет в восторге, — я не сдавалась.
— Уверен, что ему тоже до лампочки.
Я закусила губу. Марк недалёк от истины. Кевин, скорее всего, только рад тому, что мы с Марком решили провести время вместе. Он давно намекал мне, чтобы я присмотрелась к его сыну, а вчера по телефону почти дал мне отцовское благословение на интрижку с Марком.
Конечно, я совершенно не собиралась тут же бросаться в объятия своего пасынка, потому что, во-первых, Марк ужасно раздражал и бесил меня, а во-вторых — был не тем, кого бы я хотела видеть рядом с собой оставшуюся жизнь. Одного бабника мне хватило с лихвой.
Солнце уже приобрело золотистый цвет и погружалось в тучи.
Марк ехал чуть позади, стараясь одновременно следить за тропой и девушкой. Мила все-таки новичок, и, несмотря на упрямый характер и нежелание показать, что утомилась, он знал, что ей нужен отдых. За весь день они останавливались от силы раза три попить чай из термоса, перекусить, побродить вдоль речушки, чтобы размять ноги. Пора было искать место для ночлега. Марк усмехнулся, представив, как Мила будет стонать ночью от боли в заднице. Шутка ли, проехать верхом почти двадцать километров! Ну что ж, Марк еле сдержал улыбку, он с удовольствием окажет своей мачехе услуги массажиста.
— Мила, — окликнул он, — пока не стемнело, надо поискать место для ночлега.
Она улыбнулась в ответ. Во взгляде уже угадывалась усталость. Надо поскорее разбивать лагерь, ставить палатку, разводить костёр.
— Я не имею представления, как искать нужное место. Наверное, там, где поблизости не бродят волки.
— Здесь, скорее, можно встретиться с медведем. — Марк заметил, как Мила поежилась. — Хотя и волков навалом. Ещё есть койоты и пумы. — Страх в расширившихся глазах мачехи рассмешил. — Но не переживай — разведём костёр, пошумим, чтобы они испугались. К тому же у нас в наличии есть баллончик со слезоточивым газом. Давай, я поеду впереди и присмотрю уютную поляну с ручейком неподалёку.
Мы нашли неплохое место у самого подножия горы, окружённое шиповником и елями. Спешились. Пока я чистила лошадей, Марк развел костёр.
— Ночами здесь достаточно прохладно — горы, — пояснил Марк, запихивая в достаточно просторную палатку наши вещи. — Надеюсь, что обогреватель нас не подведёт. Во всяком случае, у каждого из нас по супертёплому спальнику, но если вдруг будешь мерзнуть — добро пожаловать ко мне под бочок.
Я хихикнула. Теперь точно знала, что он шутит. Весь день мы провели, непринуждённо болтая. Узнав этого мужчину с совершенно другой стороны, я больше не чувствовала себя с ним неуютно. Марк оказался совсем другим, и теперь я не могла представить, что могла думать о нем как о бездушном и чванливом ханже.
— Что у нас на ужин? — поинтересовалась.
— Запечённая в костре картошка и все тот же стейк, который я так долго пытался для тебя приготовить.
Тем временем мужчина достал из одной из седельных сумок бутылку красного вина.
— Садись, — накинув мне на плечи тёплый плед, разлил вино по пластиковым бокалам. — Вижу, ты здорово устала. Тебе незачем притворяться. Наверняка завтра с трудом поднимешься.
— Какое поднимешься? Я опуститься-то не могу!
— Тогда нам придётся выпить не одну бутылку вина. Прекрасное обезболивающее и снотворное.
Я еле дотянула до запеченной картошки — глаза закрывались. Жар от костра и потрескивание дров в огне было таким успокаивающе-комфортным. Марк сидел рядом, великодушно позволяя мне приклонить голову ему на плечо. Он что-то говорил, и от звука его голоса было так уютно и хорошо на душе, что я готова была сидеть так до самого рассвета. Приятные мысли неторопливо текли в голове, хотелось глупо улыбаться без повода и бесконечно смотреть на оранжевое пламя.
Я даже не сразу поняла, когда Марк поднял меня на руки и понёс к палатке.
— Тебе пора спать. Утро вечера мудренее.
Уже в полусне слышала, как мужчина застегнул молнию на моем спальнике и... наверное, это уже был сон... почувствовала его тёплые губы на своих губах...
Марк долго не мог заснуть. Долго сидел у костра, пошевеливая тлевшие угли большой палкой. Чёрное небо, усыпанное мириадами звёзд, на востоке уже перечеркнулось оранжевой кромкой. Приближалось утро. Сна не было, вместо этого были только мысли — совсем не радостные.