— Это первый заместитель, председателя Верховного Суда. Смотри, фокус… Иван Николаевич, — Тихий поднимается со стула и с раскрытыми объятиями направляется к полноватому мужичку.
— О! Тимур Эльдарович! Не признал, богатым будешь, — отвечает он, хлопая Тихого по плечу, как старого друга.
Тимур и Иван Николаевич обмениваются крепкими рукопожатиями, будто давние приятели, а я застываю, наблюдая за этой сценой. Сложно поверить, что этот полный, безобидный с виду мужчина — заместитель председателя Верховного суда.
— Иван Николаевич, вот что, есть у меня к вам одно важное дело, — начинает Тимур, дружелюбно, но с ноткой серьёзности в голосе.
— Для вас, Тимур Эльдарович, любое дело, — отвечает Иван Николаевич с широкой улыбкой. — Что там у вас?
Тихий делает паузу, оглядываясь на меня и, будто подчеркивая значимость своих слов, продолжает:
— Ребенок. Вопрос опеки, так сказать.
Иван Николаевич на мгновение хмурится, но затем кивает с пониманием.
— Конечно! В наше время такое дело — дело тонкое. Но для вас, Тимур Эльдарович, всё будет в лучшем виде. Я гарантирую.
— Я на это и рассчитываю, — с лёгкой усмешкой отвечает Тихий, хлопнув его по плечу. — За мной не постоит.
Я с трудом сдерживаю желание вскочить и закричать, но понимаю, что сейчас это будет бессмысленно. Тимур с лёгкостью обыгрывает всю ситуацию так, что мне остаётся лишь беспомощно наблюдать за его действиями.
Тихий возвращается за стол и садится напротив меня, бросая короткий взгляд, словно проверяя мою реакцию.
— Видишь, как все просто? — произносит он неожиданно мягко, словно читая мои мысли.
Я не выдерживаю и поднимаю взгляд, встретив его глаза. Внутри, кажется, всё сейчас взорвется, но я чувствую, как страх становится сильнее любой злости.
— Не бойся, я не собираюсь его у тебя забирать, — тихо, но чётко продолжает Тимур. — Это не мой стиль. Я лишь хотел показать тебе, как в моем мире решаются вопросы. Это был урок.
— Для вас это просто урок. А у меня это вся жизнь перед глазами пронеслась, — сдавленно отвечаю я.
Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня без тени насмешки, без того хладнокровного взгляда, который был раньше.
— Какой же ты все-таки… — мотаю головой и глотаю последнее слово, чтобы не выражаться при ребенке.
Резко вскакиваю на ноги.
— Ты куда? — ловит меня за запястье Тимур.
— В уборную, — огрызаюсь, выдергивая руку и спешу выйти из зала, чтобы не разрыдаться у всех на глазах.
Захожу в кабинку, закрываю дверь на защелку, открываю кран с холодной водой и минуту держу ладони под струей. Чувствую, как в кармане вибрирует телефон. Я вздыхаю, вытирая мокрые руки о джинсы, и медленно достаю телефон из кармана. На экране высвечивается имя Оли — моей лучшей подруги и крестной Дани. Мне совсем не хочется сейчас ни с кем говорить, особенно с ней, зная, что она сразу почувствует мой напряжённый голос. Но, если не возьму трубку, она начнет волноваться и звонить снова.
— Привет, — отвечаю я, пытаясь звучать как можно более спокойно.
— Геля, ты где? — в голосе Оли слышится беспокойство. — Я сегодня случайно встретила твоего отца, так он мне начал нести какую-то чушь о тебе и о Данике! Говорит, что вы съехали… Это правда?
В этот момент, я понимаю, что придется врать, потому что рассказать её правду не могу. Ибо стыдно.
— Правда, — отвечаю я, чувствуя, как холодные капли воды, ещё стекают с моих пальцев.
— Как? Куда? Почему? — включается её внутренний генератор вопросов.
Думай, Геля! Думай! Только, пожалуйста, чтобы как-то правдоподобней было.
— Мы просто переехали к родственникам, — начинаю я, пытаясь сделать голос более уверенным.
Боже, к каким родственникам? Откуда они у нас⁈
— Не переживай, мы в порядке.
— К родственникам? — кажется, подруга не верит в то, что я говорю. — Гель, ты врать так и не научилась!
— Согласна, — тяжко вздыхаю и запинаюсь, не зная, как ответить.
Оля молчит несколько секунд, а потом спрашивает с настороженностью:
— Где ты? — её голос становиться строже. — И что у тебя происходит? — Оля продолжает настойчиво.
— Мы сейчас живем у отца Саши, — буквально выдавливаю из себя правду.
— Какого Саши?
— Ну как, какого Саши⁈ У меня много в жизни Саш?
— У этого мерзавца⁈ — вспыхивает подруга.
— Он погиб, — перебиваю её, чувствуя, как слова давятся в горле. — В общем, всё сложно. Единственное, что могу сказать, так это то, что мы сейчас у его отца. Это временная мера. Не переживай.
Оля снова молчит, и в этот момент я слышу, как в её голосе появляется тревога и сострадание.
— Геля, ты знаешь, что он за человек?
— Знаю, — вздыхаю я.
— Гель, скажи только правду. Он вас силой к себе забрал?
— Нет, что ты, — отмахиваюсь и замечаю, как нервно подрагивают мои пальцы.
— Если нужно, я могу помочь. Найти временное жильё, финансовую помощь… Просто скажи что нужно.
Неловкость и стыд — вот что я чувствую сейчас.
— Ничего не нужно, — говорю я тихо. — Но спасибо тебе огромное! Ты — настоящая подруга!
Я чувствую, как слёзы начинают подступать к глазам.
— Если что-то нужно, ты можешь рассчитывать на меня. Мы с Андреем всегда готовы помочь.