Полной противоположностью Бенито был Ефим Лавренов – небольшого роста, голубоглазый, румяный и немного курносый паренек, очень застенчивый и незаметный. Лавренов прославился тем, что спас от гибели командира, защитив его в бою.
Покрышев теперь летал на боевые задания реже. Новая должность приковывала его к аэродрому, да и прибывающие в полк молодые летчики требовали внимания. И он не жалел сил, передавая им свой опыт и знания.
– Как чувствуете себя, Петр Афанасьевич? – услышал он рядом с собой голос.
– Дышать трудно. И грудную клетку давит.
– Сколько я уже лежу?
– Двадцать пять часов.
– Многовато! Что с Кудрявцевым?
– Не беспокойтесь. Жив-здоров. – И, помолчав не много, замполит протянул свежий номер газеты.– Здесь Указ напечатан. Вы награждены второй медалью «Золотая Звезда». Поздравляю вас, Петр Афанасьевич!
– Неужели? – не поверил Покрышев.
– Прочтите, – протянул газету замполит.
Покрышев медленно читал строки Указа. Потом от вернулся в сторону и тихо произнес:
– Вчера мне исполнилось двадцать девять лет.
– Вам поздравлений много пришло. – Замполит положил на тумбочку пачку писем и телеграмм, – От командования воздушной армией, политотдела, однополчан-гвардейцев, друзей… Всех трудно перечислить. В полку проведен митинг. Мы гордимся, что вы первый на Ленинградском фронте удостоены звания дважды Героя Советского Союза. Ребята желают вам скорейшего выздоровления.
– Я очень тронут. За поздравления передайте мое сердечное спасибо. Они для меня хорошее лекарство.
Месяц он лежал в полевом госпитале. Постепенно начинали возвращаться силы. Опухоль у глаза рассасывалась, заживали ушибы. Но боль в спине не утихала: беспокоил позвоночник.
– Это последствие ушиба, – успокаивал врач. – От дохнете немного – и всё пройдет.