В пакете оказалась английская газета. Покрышев развернул ее и на одной из страниц увидел свой портрет и небольшую заметку. Усмехнулся: «Это послание одного из тех корреспондентов, которые к нам приезжали. Англичанина. Оказался истинным джентльменом». Он положил газету на стол и обратился к Красько:
– Так какие же у нас итоги?
– За период боевых действий на Карельском перешейке,– четко доложил начальник штаба, – полк произвел тысячу пятьдесят вылетов, провел семьдесят групповых боев и сбил сто пять самолетов.
– Итоги хорошие. На этом нашу операцию можно считать законченной. Есть приказ готовиться к новоселью. Снова под Нарву.
– Молодой летчик по своей неопытности оторвался от группы. Над этим острить не следует. Хорошо, что всё обошлось благополучно. Погибни он – потом сами бы казнили себя за то, что не уберегли.
Лихолетов помрачнел. Все в полку знали, что подобные замечания даже от такого авторитетного летчика и командира, каким был Покрышев, он воспринимал болезненно.
– Ну, ладно, – сказал Покрышев, положив руку на плечо Лихолетова. – Где он, этот «птенец»?
– У самолета.
– Надо, пожалуй, поговорить с ним. Пойдемте…
Смущенный летчик стоял у своего основательно побитого «ЛА-5». Вокруг истребителя хлопотали техники.
– Ого! – воскликнул Покрышев, глядя то на летчика, то на его продырявленный во многих местах самолет.– Здорово, видать, повоевали?!
– Да вот!.. – еще больше смутившись и не зная, что ответить на замечания командира полка, невнятно проговорил младший лейтенант.
– Что же так плохо бережете машину?
– Эти дыры на истребителе оттого, что воевать начинаете в одиночку.
– Товарищ командир! Я оказался в очень выгодном положении, как раз в хвосте у «фоккера»,– начал горячо оправдываться летчик.
– Этот прием давно известен, – спокойно заметил Покрышев. – Фашисты ловят на него малоопытных летчиков. Вы отрываетесь от группы, устремляетесь в погоню за одиночным самолетом, думаете, сейчас его собьете, а тут неожиданно сверху появляется пара вражеских истребителей, – и вычеркивай вас из списка.
Хорошо, что на выручку пришел Лихолетов. Но ведь он мог и запоздать, и не заметить. Техники, перестав возиться около «лавочкина», стали прислушиваться к разговору. Подошли летчики с соседних стоянок. Постепенно около командира полка собралось до двух десятков человек.
– Приведу один пример, чтобы вы яснее осознали всю трагичность своего положения, – продолжал Покрышев. – Когда мы воевали над Ладогой, к нам в полк прибыл молодой летчик Виктор Белов. В первый же свой вылет он оставил группу, догнал одиночный «юнкере» и сбил его. Ему тогда просто повезло. А из второго вылета Белов уже не вернулся… Воздушный бой – это коллективный бой, а не схватка одиночек.
Тот, кто не чувствует рядом локтя товарища и сам не оказывает ему помощи, не воздушный боец, какими бы замечательными качествами он ни обладал. Вы хотели побыстрее нарисовать на фюзеляже красную звездочку, а вместо этого приходится заделывать пробоины.
Летчик стоял, низко опустив голову. Время от времени он поднимал ее. Лицо у него было бледное, а под правым глазом подергивалась синяя жилка, выдавая сильное волнение.
– Я учту ваши замечания, товарищ командир,– наконец тихо проговорил младший лейтенант.
– Хорошо, если учтете. Это нужно в первую очередь вам.