Но сам он не верил собственным словам.
К нему подошел Эйнар. Лицо старого ярла было мрачным:
— Сын, нам нужно поговорить. Наедине.
Они прошли в дом и заперлись в комнате Эйнара.
— Видишь, к чему привели твои слова? — начал отец без предисловий.
— К чему? К удару молнии? Такое случается.
— Не случается! — резко ответил Эйнар. — Молния не бьет в ясную погоду. И не ломает дубы пополам, попадая в мертвую голову.
Виктор промолчал. Отец продолжал:
— Боги подают знак, Виктор. Они недовольны твоими речами. Если не исправишь дело, беда обрушится не только на тебя, но и на весь клан.
— Что ты предлагаешь?
— Покайся публично. Принеси богатые жертвы. Попроси прощения за гордыню.
— Нет, — твердо сказал Виктор. — Я не буду каяться в том, что считаю правдой.
— Тогда... — Эйнар помолчал, собираясь с духом. — Тогда тебе лучше покинуть поселение на время. Отправиться в поход, в странствие. Дать гневу богов остыть.
— Ты изгоняешь меня? — не поверил Виктор.
— Не изгоняю. Прошу. Ради блага клана.
Виктор долго смотрел на отца, потом кивнул:
— Хорошо. Я уйду. Но не потому, что боюсь богов. А потому, что хочу доказать — я достоин их уважения.
— Куда пойдешь?
— В северные земли. Там, говорят, водятся чудовища. Если я убью нескольких троллей или великанов, даже боги будут вынуждены признать мое мастерство.
Эйнар закрыл глаза:
— Ты ничего не понял, сын. Ничего.
Но спорить дальше было бесполезно.
К полудню Виктор собрал свое снаряжение и выбрал спутников. С ним согласились пойти только десять человек — самые преданные хускарлы, готовые следовать за своим предводителем даже в безумное предприятие.
Олаф Медвежий Коготь сомневался до последнего:
— Ярл, может, стоит послушать твоего отца? Принести жертвы богам?
— Нет, — ответил Виктор, затягивая ремни на доспехах. — Я докажу свою правоту делом, а не словами.
Эрик Быстрый был настроен более решительно:
— Куда ты, туда и мы! Семиубийца не пойдет один!
Остальные хускарлы молчали, но готовились к походу.
Прощание получилось тягостным. Эйнар обнял сына в последний раз:
— Будь осторожен, Виктор. И помни — гордыня предшествует падению.
— А смирение — рабству, — ответил сын.
Ингрид пришла проводить его, несмотря на отказ от свадьбы. Слезы блестели в ее глазах:
— Вернись другим, — прошептала она. — Вернись тем, кого я полюбила.
— Я вернусь великим героем, — пообещал Виктор. — Таким, что даже боги склонятся перед моими подвигами.
Она покачала головой, но ничего не сказала.
Торвальд Мудрый принес ему на прощание старинный амулет — волчий клык в серебряной оправе:
— Носи его, мальчик. Может быть, поможет в трудную минуту.
— Мне не нужна помощь амулетов, — начал было Виктор, но увидел боль в глазах старого учителя и принял дар. — Спасибо, наставник.
Маленький отряд покинул поселение под вечер. Виктор ехал впереди на своем вороном коне, за ним следовали десять хускарлов. Дорога вела на север, к диким землям, где обитали только тролли, великаны и другие чудовища.
На пороге поселения Виктор обернулся в последний раз. Родной дом стоял в лучах заходящего солнца, дым поднимался из труб, люди занимались вечерними делами. Все было как всегда, но что-то навсегда изменилось.
— Увидимся, — сказал он тихо и пришпорил коня.
Отряд исчез за поворотом дороги, а над поселением закружили вороны — черные пятна на фоне красного неба.
В Асгарде Один Всеотец поднялся с золотого трона и взял в руки копье Гунгнир. Хугин и Мунин вернулись из полета, принося вести о гордом смертном.
— Пора, — сказал Всеотец самому себе. — Пора преподать урок тому, кто забыл свое место в мире.
А на дороге, ведущей в северные пустоши, молодой воин ехал навстречу своей судьбе, не подозревая, что впереди его ждет встреча, которая изменит не только его жизнь, но и саму его сущность.
Первая часть истории Виктора подходила к концу. Вторая — была готова начаться.
