# Глава 5. Последний поход человека
Три дня Виктор ехал на север по пустынной дороге, углубляясь в земли, где давно не ступала нога обычного человека. Пейзаж менялся с каждым часом пути — живые леса сменялись чахлыми рощами, затем болотами, а теперь простиралась безжизненная равнина, усеянная черными камнями и костями неизвестных существ.
Воздух здесь был иным — тяжелым, холодным, пропитанным запахом тления и чего-то древнего, враждебного жизни. Обычный человек в таких местах долго не протянул бы, но Виктор чувствовал себя странно спокойно. Будто это мертвое место откликалось чему-то в его изменившейся душе.
Конь под ним нервничал, косил глазами по сторонам, храпел и фыркал. Животные всегда первыми чувствовали присутствие нечисти.
— Тихо, Серый, — успокоил Виктор коня, похлопав его по шее. — Здесь нет ничего, что могло бы нам навредить.
Он не лгал. После встречи с Одином Виктор ощущал себя частью этого мертвого мира. Опасности, которые подстерегали здесь обычных смертных, его почти не касались.
К полудню дорога привела его к развалинам древнего поселения. Когда-то здесь стоял город — об этом говорили обломки каменных стен, заросшие мхом фундаменты домов, остатки центральной площади. Но жизнь покинула это место давно, оставив лишь тени и эхо прошлого.
Виктор спешился у развалин храма в центре города. Массивные каменные колонны еще стояли, поддерживая частично сохранившуюся крышу. На стенах виднелись руны — не те, что использовали люди, а более древние, вырезанные задолго до прихода северных племен.
— Интересное место, — пробормотал он, изучая надписи.
Вдруг из-за колонны донеслось рычание. Низкое, гортанное, полное звериной злобы. Виктор обернулся и увидел их.
Волки. Но не обычные — эти были крупнее лошадей, с глазами, светящимися красным огнем, и клыками длиной в кинжал. Оборотни или что-то еще худшее. Их было около дюжины, и они медленно окружали его.
— Ну что ж, — сказал он, выхватывая Кровопийцу, — проверим новые возможности.
Меч засиял холодным светом, руны на клинке ожили, заплясали огненными змейками. Волки-оборотни почувствовали опасность и зарычали громче, но не отступили.
Первый бросился на Виктора с фланга, второй — спереди. Раньше ему пришлось бы думать о тактике, выбирать, кого атаковать первым. Теперь его тело двигалось само.
Виктор исчез из поля зрения волков и появился между ними. Кровопийца прочертила в воздухе серебряную дугу, и первый оборотень рухнул на землю, разрубленный пополам. Второй даже не успел понять, что происходит — клинок пронзил его сердце с хирургической точностью.
Остальная стая заметалась, не понимая, как противник может двигаться так быстро. Виктор методично уничтожал их одного за другим. Никакой ярости, никакого азарта — только холодная эффективность.
За пять минут все было кончено. Двенадцать туш лежали среди развалин, кровь пропитывала древние камни. Виктор стоял посреди бойни, не запыхавшись, без единой царапины.
И не чувствовал абсолютно ничего.
Раньше такая победа наполнила бы его радостью, гордостью, удовлетворением. Теперь это было просто решенной задачей. Препятствие устранено, путь свободен.
— Что со мной происходит? — тихо спросил он у пустых развалин.
Ответа не последовало. Только ветер завыл между колоннами, поднимая пыль веков.
***
Виктор провел ночь в развалинах храма, разложив костер среди древних колонн. Сон не шел — впрочем, он и не особенно нуждался в отдыхе. Одно из изменений, принесенных проклятием.
Сидя у огня, он размышлял о произошедшем бое. Скорость его движений была нечеловеческой, сила — разрушительной, точность — абсолютной. Но главное — полное отсутствие эмоций в процессе убийства.
Раньше каждый бой был для него живым, страстным действием. Он чувствовал каждый удар, наслаждался мастерством, переживал за исход схватки. Теперь же сражение стало похоже на работу ремесленника — точной, эффективной, но совершенно механической.
— Проклятие Одина, — прошептал он в огонь. — Каждая победа пожирает мою душу. Но как это происходит?
Пламя плясало в очаге, но ответов не давало.
Под утро он увидел видение.
Из огня поднялась призрачная фигура — древний воин в изъеденных временем доспехах. Лицо его было изможденным, глаза — полными печали.
— Ты слышишь меня, живой? — спросил призрак голосом, похожим на шепот ветра.
— Слышу, — ответил Виктор, не удивившись явлению. После всего, что с ним произошло, мало что могло его удивить.
— Я — Харальд Бесстрашный, некогда великий воин этих земель. Пал в бою с троллями пятьсот лет назад.
— Почему являешься мне?
— Потому что узнаю в тебе родственную душу, — ответил дух. — Ты тоже обречен на вечную битву. Тоже платишь за силу частицами своего человеческого сердца.
Виктор наклонился вперед:
— Ты знаешь о моем проклятии?
— Знаю. Таких, как мы, немного, но мы есть. Воины, получившие от богов силу ценой души. Стражи границ между мирами.
— Стражи?
Харальд кивнул:
— Ты думаешь, твоя сила предназначена для славы? Для личного возвышения? Нет, живой. Один готовит тебя к войне с тьмой, которая старше самих богов.
— Какой тьмой?
