Чертыхнувшись, Макс разворачивается и идёт ко мне. Всё такой же окровавленный. Подхватив мой локоть, рычит мне в лицо:
- Куда ты, блин, выперлась?!
Хватаюсь дрожащей от холода рукой за его горячий бицепс, запрокинув голову, и рычу в ответ:
- А ты куда собрался?! Только попробуй сесть за руль!
- У тебя забыл спросить! - орёт он, подтягивая меня к себе вплотную.
Сглатываю слюну, прижимаясь грудью к его груди. Ноги колотятся от холода. У него рассечена бровь.
- Не ори на меня! - выкрикиваю с обидой, обнимая его за талию.
Его рука обвивает мои дрожащие плечи.
- Вернись в клуб, - повелительно говорит он.
Отрицательно мотаю головой. Макс смотрит куда-то поверх неё и психованно шипит:
- Блядь.
Оборачиваюсь и вижу, как в нашу сторону бешенной тучей несётся толпа из трёх мужиков. Я не сомневаюсь, по чью они душу.
От страха крепче обнимаю талию Макса.
Он пытается отцепить меня от себя, гаркая:
- Женя, свали отсюда!
На секунду прижамаюсь холодным носом к его футболке, а потом отстраняюсь и разворачиваюсь, встав между Максом и мужиками. Он дергает меня за плечи, запихивая себе за спину с рыком:
- Да, блять!
- Ну что, утырок! - подлетает к нему коренастый полулысый хрен с разбитым в кровь носом, и пихает Макса в грудь, отчего он отшатывается вместе со мной. - Далеко собрался?!
Цепляясь за руку Макса, выскакиваю из-за его спины и ору:
- Отвали от него!
- Заткнись, швабра!
- Я щас ментов вызову! - превращаюсь в ведьму я, но Макс хватает меня за волосы и опять толкает себе за спину. Не унимаюсь, потому что знаю, что нужно делать в таких ситуациях. - Я вас всех запомнила! Я здесь работаю! Вызову охрану и ментов, поедете все в обезьянник!
Несмотря на то, что мой голос дрожит, мужик притормаживает и смотрит на меня в бешенстве. Отвечаю ему тем же.
Хватаю из заднего кармана Макса телефон, делая вид, что собираюсь снять блокировку, и звонко бросая:
- Минута, или звоню охране!
Переведя покрасневшие глаза на Макса, мужик сплёвывает на землю, бросив:
- Увижу тебя ещё раз, голову в жопу засуну.
Утыкаюсь лбом в его спину, молясь, чтобы он не раскрывал рот. Слава богу, он так и делает. Стоит молча и не двигаясь, пока мужики не скрываются за дверью, а потом резко разворачивается и хватает меня за плечи, ревя:
- Ты совсем овца?!
От обиды поджимаю трясущуюся губу.
- Отдай ключи!
- Телефон отдала!
Впечатываю телефон в его грудь, грозно повторяя:
- Ключи от машины! Быстро! Иначе вызову ментов!
Он сжимает подбитую челюсть, холодно глядя в мои глаза. Тянет руку в задний карман джинсов и молча швыряет мне ключи. Они падают на землю к нашим ногам. Выпутавшись из его рук, подбираю их, говоря охрипшим голосом:
- Я… найду твою куртку…
Медленно ковыляю к клубу, не оглядываясь.
Поиск его куртки занимает у меня десять минут рабочего времени, на которое я положила жирный хрен. Куртка у бармена.
Прижав её к груди, выхожу на улицу, но там никого нет!
Весь накопившийся пздец наваливается на меня разом. Припав спиной к стене, начинаю тихо плакать, прижавшись носом к теплой, пахнущей этим придурком, изнанке куртки.
Глава 20
- Сосредоточься… - предупредительно тянет папа, следя за моим пальцем, который устремился к шашке В5, чтобы, наконец-то, начать серьёзную борьбу, и закончить этот вялотекущий обмен любезностями.
Отдёргиваю руку, хмуря брови.
Сосредоточься. Если бы я только могла, обязательно так бы и сделала. Вместо этого я смотрю на доску, а вижу только свои изнуряющие душевные переживания. За этого дурака, от которого уже пятнадцать часов нет никаких вестей.
Пятнадцать!
Сейчас полдень.
Не вытерпев, я позвонила ему сама, но он не взял трубку. Тогда я скинула ему сообщение с координатами его вещей. И оно было прочитано. Больше я звонить ему не буду. Никогда.
Глаза самопроизвольно увлажняются, и я часто моргаю, как затвор зеркального фотоаппарата.
От этих переживаний у меня ни сна, ни аппетита.
Что я должна думать, дурак ты набитый? Что он лежит в каком-нибудь сугробе, которых намело за эту ночь сантиметров на десять? Небо будто прорвало. Снег сыпется и сыпется, даже сейчас я вижу, как он кружит за окном родительской квартиры.
Я дико переживаю. Но что-то мне подсказывает, что совершенно напрасно! Скорее всего, всё у него чудесно. Может, он в гостях у своей подружки? От этого ещё горше.
Поджав под себя ноги и опустив подбородок на кулаки, вздыхаю и повторно изучаю позиции, пытаясь отвлечься. Папа терпеливо ждёт, не мешая и не торопя. Мне кажется, он оценил моё состояние с первого взгляда, поэтому не пытается терзать меня разговорами. Мама открывает духовку, выпуская наружу головокружительный запах рульки с нотками мёда и, кажется, картофельного гарнира.
Мой желудок жалобно урчит.
Не понимаю, как я вообще держу глаза открытыми. Я хочу спать. Я оставила его барахло в своей комнате с инструкциями для своих соседок. Может он уже его забрал? Плевать мне. Видеть его не хочу. Обида скручивает горло. А ещё понимание того, что он - не для меня. От этого в груди зреет непонятная тоска.