Ну а утром… Сама даже не понимаю, как мне удалось… Четырех охранников голыми руками прикончила, двух псов задушила, сейчас думаю — может, это Полина мне с небес помогала, потому у меня и получилось. В общем, уйти-то ушла! Ну а дальше как быть?
Сперва прибилась к нищим, думала, так зиму и перекантуюсь как-нибудь.
Но у них тоже свои законы, немногим лучше лагерных. Несколько раз крепко подраться пришлось, так вот и выдала сдуру свое умение.
А у них, у нищих, вы же знаете, свои царьки-начальники. Вот меня к ним и переправили, как такую умелую. Они из меня свою телохранительницу решили сделать.
Что ж, это была бы работенка как раз для меня.
Но потом один из этих царьков, сифилитик, да еще с глазом на брюхе, решил меня в любовницы себе приспособить. А когда я ему врезала… Не хочу даже рассказывать, через какие муки пришлось пройти. Никакое НКВД такого не придумает, как эти твари… В общем, если без подробностей, сбежала в конце концов и от них. И подумала: ничего, вам, гадам, тоже не жить! Полина с небес позаботится.
И позаботилась — нынче вы сами видели…
Потом откуда-то прослышала, что существовал некогда такой Тайный Суд, который якобы мочил всяких гадов и который вроде бы весь уже ликвидировали. Но в полную ликвидацию этого Суда я почему-то не поверила и подумала, что если прибьюсь к нему…
— Ясно, — вздохнул Юрий. — И как же тебе удалось нас выследить?
— Я бы, конечно, сумела и сама, — призналась она, — но тут вдруг подвернулся этот парень…
— Викентий?
Полина-Ульяна кивнула:
— Он тоже не верил, что вас больше нет, и все время бредил, что обязательно станет палачом этого Тайного Суда. Он-то вас первым и выследил.
— А ты вскружила ему голову…
— Да, этому нас тоже учили: как мужиков обхаживать. Ну а пацанов — того легче. В общем, влюбился он с первого взгляда, а потом уже раскололся как миленький. Через него я и про методы Тайного Суда узнала, и про все его порядки, и про эти «камень», «палку», «веревку»…
— И поспешила использовать их там, в лесу, — вставил Юрий.
— Ну а как еще мне было выйти на вас?
— Ладно, вышла… Потом решила с нами поиграться… Ну, допустим, это ради Викентия — чтобы его взяли в палачи…
— Нет, не только. Хотела еще проверить, на что вы способны. И вообще — приглядеться, кто вы такие. Может, такие же гады, как все, с кем я прежде… Устала я от всяческих гадов…
Катя спросила:
— И к какому же выводу ты пришла? Гады мы или нет?
Девушка усмехнулась:
— А вы сами догадайтесь, если пока еще живы.
— Стало быть, не такие уж и гады, — подытожил Юрий.
Ульяна ответила уже серьезно:
— Какие ж вы гады, если вы сами гадов убиваете? А вот я… Кто я такая, если сама всяким гадам служила? Это я потом уже поняла. И тогда я решила… — Тут она примолкла на миг.
— Что же ты решила? — осторожно подтолкнул ее Юрий.
Немного помолчав, девушка ответила:
— Решила, что прежде, чем прибиться к этому вашему Тайному Суду, сначала кое с какими гадами надо успеть посчитаться. Чтобы хоть Полина там, на небесах, немного порадовалась.
— Ну теперь-то со всеми посчиталась?
— Со всеми не посчитаешься, — вздохнула Ульяна, — жизни не хватит. Больно много их, гадов, по земле ходит…
Наступила долгая пауза. Потом Васильцев проговорил:
— Знаешь, кого мне во всей этой истории больше всех жалко?
— Кого?
— Викентия. Ведь он полюбил тебя по-настоящему, он там, в подземелье, готов был отдать за тебя жизнь. Каково ему будет узнать, что его просто использовали?
Она махнула рукой:
— Уж как-нибудь. Небось не я последняя…
И тут Юрий внезапно очутился на полу, на нем сверху лежала Катя, в дверях стоял Викентий с пистолетом в руке, а Полина буквально летела на него по воздуху.
Прогремел выстрел, но Викентий промахнулся, пуля ушла в форточку, и в следующий миг паренек оказался на полу, а Полина скручивала ему руки полотенцем.
— Все равно убью! — сквозь зубы процедил он, и слезы выступили у него на глазах.
Юрий и Катя поднялись, а Викентий так и лежал, придавленный к полу коленкой Ульяны. Слезы у него на глазах были совсем детские. «Какой он палач? — подумал Юрий. — Мальчишка и есть!»
— Убью!.. — мычал он. — Я все слышал… Ты — меня… Я для тебя был… — Он рванулся изо всех сил, но безуспешно.
— Да, — призналась девушка, — я тут наговорила всякого, но ты не верь, мальчик, не верь…
— Я тебе не мальчик!
— Хорошо, пускай не мальчик. Но все равно не верь. Ты — мужчина! Вон как ты пытался спасти меня от тех упырей, — кто бы еще так смог? И смерти не побоялся, а ведь знал, что она будет лютая. Нет, ты настоящий мужчина. А мы, женщины, мы иногда бываем такими…
— Суками! — вырвалось у Викентия.
— Ну ладно, считай так. Думаешь, я сама о себе лучше думаю?.. Но поверь, иногда я была убеждена, что я тебя действительно… — Она примолкла, не решаясь произнести это самое нужное сейчас слово.
— Ты меня — что? — уже не плача, спросил Викентий, жадно глядя ей в глаза: вдруг да и дождется слова этого.
Но она лишь щелкнула его по носу:
