Берег Африки от Вольты на запад был также известен как невольничий берег или золотой, а еще берег слоновой кости. Что в полной мере выражало его суть. При здравом подходе создание там крепкого государство позволяло капитально подорвать так называемую «треугольную торговлю». Ведь именно отсюда поступала основная масса рабов для Нового света.
И сломать эти поставки можно было не в приказном порядке, а по вполне объективным причинам. Ведь рабы потребуются местным. А значит, зачем их продавать? Да и станет их существенно меньше после консолидации региона и наведения там порядка. Россия же не будет стремится к сверхприбылям «треугольной торговли» и попробует торговать с местными обычным манером. Не так выгодно для нее, зато это ломает многие крупные бизнесы в Западной Европе. А взять и по-людски тут было что: и золото, и серебро, и алмазы, и слоновью кость, и ценные породы дерева… Причем того же золота — много.
Усилий же требовалось для всего этого мероприятия… ну, прямо скажем, невеликие. По сути — просто завести родичам Ньёньосс оружие, пусть даже с боем. Ну и, если получится, провести небольшой союзный контингент. Хотя это не обязательно. А потом организовать обучение молодых аристократов этой державы в России. Чтобы они умели правильно воевать и сопротивляться как местным племенам, так и европейцам.
Понятно — потом надо будет как-то торговать, чтобы этот конструкт работал. Но кораблей на это требовалось немного. Ведь торговля планировалась дорогими и компактными товарами. Так что по всему выходило усилий немного, а пользы — масса. Особенно если не жадничать и давать хорошую цену местным, чтобы их перекупить не могли…
Ньёньосс хмурилась.
Не только от морозов. Но и от необходимости в довольно скором времени покинуть Алексея. Сдерживала свое раздражение. Сохранялась услужливость. Но пылкий южный характер давал о себе знать. Нет-нет да прорывало.
Царевич принимал это терпеливо.
Женщина же.
И раз за разом проговаривал с ней этот вопрос. Обсуждая планы. Вытягивая из нее подробности, казалось бы, совершенно незначительные на ее взгляд. Но позволяющие много прояснить по региону. Куда больше, чем через всяких посланников и путешественников. В конце концов — она выросла при дворе местного вождя. По сути — варварского герцога. Поэтому не только поднаторела в интригах, но и неплохо знала местные реалии. В том числе такие, которые со стороны не заметить. Вот и сейчас, пользуясь случаем, Алексей затеял с ней очередной разговор. Чтобы немного развеять ее хмурое настроение. Все-таки это ее Родина. И такой пристальный интерес к ней немало разгонял хмурое небо в душе молодой женщины…
[1] Здесь имеется в виду роликовая цепь, вроде той, что используется на велосипедах.
[2] В данном случае это цитата барона Мюнхгаузена из второй части известного фильма.
[3] Такая печь представлялась собой небольшой вертикальный цилиндр, окруженный слоем трубок. Крышка для загрузки топлива сверху. При ее открытии тяга опускает задвижку, блокируя поступления воздуха в топку. Чтобы не так дымило. Для растопки ее можно отключить. Продукты горения удаляются по тонкой выхлопной трубе, которая была обернута асбестом для теплоизоляции, и помещена в тонкий жестяной короб.
По красивому саду шли двое мужчин в богатых одеждах.
Было тихо и безлюдно.
Все случайные свидетели были удалены из этого места. Чтобы эти двое смогли поговорить в приватной обстановке. Слишком уж важен и деликатен виделся султану поднимаемый им вопрос.
Первые несколько минут они шли, разговаривая ни о чем: о цветах, о погоде, о женщинах. Пока, наконец, заметив определенную усталость и даже оттенки разочарования у собеседника, султан не начал подвод к главной теме.
— Я рад, мой друг, что вы откликнулись на мое приглашение пройтись и поговорить с глазу на глаз.
— Это лестно слышать. Но мне все еще не понятна цель нашей беседы. — осторожно произнес персидский посол. — Я в растерянности.
— Я хочу с вами поговорить не как султан, а как халиф. — произнес Ахмед и замолчал, подбирая слова.
— О! Мне кажется, я начинаю понимать. Позвольте предположить?
Султан молча подал разрешающий жест.
— Этот разговор как-то связан с этим неугомонным шехзаде Алекси?
— Оу… — удивился Ахмед. — Он вам что-то рассказал?
— Нет.
— Тогда почему вы решили?
— Он уже несколько лет добивается брака с сестрой моего господина. И мы не против. Но пойти против ислама для нас немыслимо. Поэтому очевидно предположить, что этот неугомонный попробует прийти к халифу. Да, мы не признаем вас халифом, но все же… это весьма вероятно.
— Это все настолько очевидно? — удивился Ахмед.
— Кое-какие слухи до нас доходили, но не более.
— Значит доходили… — лукаво улыбнулся султан.
— Наш посол находится почти постоянно в Москве и часто беседует с шехзаде Алекси и его отцом. У наших стран последние годы бурно развивается торговля и появились новые общие дела.
— Вы имеете в виду ту задумку диковинной дороги от Каспия до Персидского залива?
